Iskra Research Publishing House

Вадим Захарович Роговин

Власть и оппозиции

ХI. Сталин - против "троцкистов". "Троцкисты" - против Сталина

Одновременно с решением о высылке Троцкого было принято решение провести по всей стране массовые аресты оппозиционеров, в том числе находящихся в ссылке. В центральных газетах под рубрикой "Хроника" было опубликовано сообщение: "Несколько дней назад ОГПУ была арестована за антисоветскую детельность нелегальная троцкистская организация. Арестовано всего 150 человеки При обыске конфискована антисоветская нелегальная литература. Арестованные, как элементы, враждебные пролетарской диктатуре, подлежат строгой изоляции"1. Это<%0> означало, что отныне "мерой пресечения" для "неразоружившихся троцкистов" избиралась не ссылка, а тюрьма.

В тот же день Сталин опубликовал без подписи, в качестве передовой "Правды" статью под названием "Докатились". Под его именем она была напечатана лишь в 1949 году, в одиннадцатом томе собрания его сочинений - с примечанием "печатается впервые". В ней Сталин подчеркивал, что "в течение 1928 года троцкисты завершили свое превращение из подпольной антипартийной группы в подпольную антисоветскую организацию. В этом то новое, что заставило в течение 1928 года органы Соввласти принимать репрессивные мероприятия по отношению к деятелям этой подпольной организациии Подрывная работа троцкистской организации требует со стороны органов Советской власти беспощадной борьбы по отношению к этой антисоветской организации". В статье содержались недвусмысленные угрозы в адрес троцкистов, которые "стоят на полдороге", а также требование ко всем членам партии "понять и усвоить", что "между бывшей троцкистской оппозицией внутри ВКП(б) и нынешней антисоветской троцкистской подпольной организацией вне ВКП(б) уже легла непроходимая пропастьи Поэтому совершенно недопустимо то "либеральное" отношение к деятелям подпольной троцкистской организации, которое проявляется иногда отдельными членами партии"2. Это был первый шаг Сталина, направленный на обвинение "троцкистов" в "подрывной" антисоветской деятельности с тем, чтобы сузить сферу официальной полемики с "троцкизмом" как идейным течением.

После появления этой статьи были инспирированы "массовые митинги" с обличениями "обнаглевших троцкистов", одобрением принятых против них репрессивных мер и требованиями немедленно выслать с территории Советского Союза "неразоружившихся" руководителей оппозиции. Однако высылка за границу большой группы оппозиционеров не входила в планы Сталина, который полагал, что изгнание Троцкого вынудит остальных лидеров оппозиции к капитуляции. Этому же была призвана способствовать новая волна арестов, прокатившаяся весной 1929 года. Сидевший в то время в Бутырской тюрьме С. Голицын вспоминал, что "большевиков-оппозиционерови начали арестовывать, они сидели на Лубянке, а если в Бутырках, то по одиночным камерам. Мы видели, как их выпускали на прогулку, они шли кругом, один за другим, на расстоянии двух метров, как на картине Ван Гога. В течение нескольких дней мы читали в уборной надпись химическим карандашом: "Ленинцы! В приговорах начинают давать концлагери. Держитесь крепче!"3.

Выразительное описание поведения оппозиционеров, впервые оказавшихся в советских тюрьмах, содержится в романе А. Солженицына "В круге первом". Это описание основано на воспоминаниях Л. Копелева (выведенного в романе под именем Льва Рубина) об испытаниях, перенесенных им в 1929 году за помощь своему старшему брату-троцкисту в укрывательстве шрифта подпольной типографии. В романе Рубин вспоминает о том, как он был брошен в харьковскую внутреннюю тюрьму ГПУ, сплошь заполненную оппозиционерами.

"По тюрьме гулко разносится каждый звук. Левка слышит, как кого-то с грохотом волокут по лестнице, - и вдруг раздирающий вопль потрясает тюрьму:

- Товарищи! Привет из холодного карцера! Долой сталинских палачей!

Его бьют (этот особенный звук ударов по мягкому!), ему зажимают рот, вопль делается прерывистым и смолкает - но триста узников в трехстах одиночках бросаются к своим дверям, колотят и истошно кричат:

- Долой кровавых псов!

- Рабочей крови захотелось?

- Опять царя на шею?

- Да здравствует ленинизм!..

И вдруг в каких-то камерах исступленные голоса начинают:

Вставай, проклятьем заклейменныйи

И вот уже вся незримая гуща арестантов гремит до самозабвения:

Это есть наш последний
И решительный бой!и

Не видно, но у многих поющих, как и у Левки, должны быть слезы восторга на глазах.

Тюрьма гудит разбереженным ульем. Кучка тюремщиков с ключами затаилась на лестницах в ужасе перед бессмертным пролетарским гимноми"4.

Не менее мужественно вели себя оставшиеся на воле оппозиционеры, отвечавшие на ужесточение репрессий против своих товарищей активизацией своей нелегальной деятельности. Через два дня после принятия решения ОГПУ о высылке Троцкого московские оппозиционеры выпустили "бомбу" против Политбюро, продиктовавшего это решение, - прокламацию под названием "К партийным конференциям. Партию с завязанными глазами ведут к катастрофе". Эта листовка содержала запись беседы между Бухариным и Каменевым с предисловием, написанным А. Воронским.

О настроениях самого Воронского этого периода свидетельствует предпосланный к его воспоминаниям о большевистском подполье, написанным в 1928 году, эпиграф из Лермонтова: "И маршалы зова не слышат: иные погибли в бою, другие ему изменили и продали шпагу свою" (Новый мир, 1928. # 9. С. 154).

В апреле 1929 года в другой оппозиционной листовке, распространявшейся в Москве и Московской области, сообщалось, что "волна арестов, прокатившихся над Москвой с 26 по 30 марта,и вырвала из наших рядов еще 200 активных товарищей". Эти аресты объяснялись местью сталинцев тем, кто предупреждал о неминуемом банкротстве их политики. В листовке напоминалось, что еще недавно партийная верхушка утверждала, "что нет никаких опасностей, что классовому врагу податься некуда и т. д. Оппозиция разбита, сослана, разгромлена. И вдруги какой-то кулак не хочет дать хлеба, какие-то члены партии не хотят видеть кулака, не хотят с ним ссориться, какие-то правые (откуда они при монолитном единстве "ленинского" ЦК и "ленинской" партии?) требуют уступок капиталистическим элементам, срываются планы, приходится увеличивать цены на хлеб и т. д. Как это не похоже на хвастливые дискуссионные заявления большинства. Всякому, кто серьезно задумывался над вчерашним днем нашей партии, становилось ясно, что между словами сталинцев и делами и способностями - громадная пропасть, что нужно менять руководствои Брожение растет. Массы поговаривают о смене руководства. Глуховские ткачи, киевские арсенальцы, днепропетровские металлисты заявляют, что партия оторвалась от масс"5. В ответ правящая фракция делает все, чтобы лишить рабочих подлинно революционного авангарда путем все более широких и свирепых репрессий.

В других листовках, подписанных анонимно ("группа большевиков-ленинцев", "группа рабочих-большевиков" и т. д.), назывались имена арестованных рабочих разных заводов, сообщалось о смертельной голодовке, объявленной группой оппозиционеров в Тобольской тюрьме, и других формах сопротивления тюремщикам. "Не позор ли, - говорилось в одной из листовок, - что вместо усиления позиций пролетариата - носителя власти в стране - бюрократическое руководство всемерно ослабляет его, поощряя пассивность, нажимая на его мускулы, уплотняя рабочий день, снижая зарплату, преследуя, арестовывая и ссылая рабочих-передовиков"6.

Требования оппозиции были поддержаны на рабочих собраниях ряда заводов Москвы и Московской области. О характере этих требований говорят "Дополнения большевиков-ленинцев (оппозиции) к наказу Моссовету": возобновить прекращенную в сентябре 1927 года публикацию данных о движении реальной заработной платы; сократить расходы на аппарат не менее чем на 25%; провести жесткое сокращение аппарата, понизить ставки высокооплачиваемых категорий; добиваться полного прекращения продажи водки во всех рабочих центрах; в целях приостановки инфляции требовать полного прекращения выпуска бумажных денег7.

Поведение троцкистов как на воле, так и в тюрьмах и ссылках доказывало, что, несмотря на возрастающий гнет полицейских преследований, они остаются наиболее опасной для Сталина политической силой. Вместе с тем высылка Троцкого и массовые аресты оппозиционеров развязали Сталину руки для более решительного наступления против "правых", сдававших ему одну позицию за другой.

Home Page - Главная страница

Следующая глава

Содержание книги