Банковский кризис в России, подспудно развивавшийся уже по крайней мере с 1993 года, выступил в конце августа этого года наружу. Несмотря на предпринятые правительством и Центральным Банком пожарные меры, кризис банковской системы не только не разрешен, но, напротив, продолжает стремительно углубляться.
Как сообщили "Известия" в статье от 26 августа, то есть когда кризис вскрылся и активно обсуждался в СМИ, "по мнению экспертов, каждый второй (или более того) из крупных московских банков не выполнил свои обязательства. А сумма невыполненных обязательств дошла сегодня до полутора триллионов" (рублей).
Природа этого кризиса не является секретом ни для кого из заинтересованных лиц. Никто из выступивших с комментариями по поводу кризиса банковской системы России не пытался изобразить его как нечто поверхностное и конъюнктурное. Напротив, все в один голос заявляют, что он имеет глубокий, структурный характер.
"Августовский кризис явился не локальным и не конъюнктурным феноменом, - заявил Михаил Делягин, руководитель группы экономических проблем Аналитического управления Президента России, в правительственной "Российской Газете" 1 сентября, - а частью системного кризиса, вызванного ужесточением финансовой политики в момент перехода в депрессивную фазу развития"."Нынешний кризис, - написал журнал "Эксперт" в No.4 от 5 сентября, - отличается от валютно-фондовых потрясений прошлого прежде всего тем, что это - именно системный, а не конъюнктурный (спекулятивный) кризис".
Банки играют огромное значение в современной капиталистической экономике. Не является исключением и современная Россия. Кризис российской банковской системы означает ничто иное, как кризис всего экономического механизма, выросшего после августа 1991 года и распада СССР. Это яркий симптом полного провала политики реставрации капитализма в бывшем Советском Союзе.
Первые признаки распада банковской системы отчетливо проявились еще в начале этого или даже в прошлом году. Некоторое время ситуацию удавалось контролировать, а публично изображать дело как обычное конъюнктурное колебание.
После периода закулисной дипломатии, торгов и переговоров, 24 августа, в четверг, скрывать накопившиеся противоречия стало уже невозможным. К 12 часам утра этого дня частично прекратили исполнение своих обязательств ряд крупнейших банков страны. Началась паника на московских финансовых рынках и интенсивные совещания в ЦБ и Минфине.
Ближайшей реакцией правительства были пожарные меры, в результате которых государство купило у банков первый пакет своих ценных бумаг на 0,6 трлн. рублей.
На следующий день, 25 августа, в пятницу, банковская паника продолжалась. Утром премьер В.Черномырдин председательствовал на совещании, из-за которого не смог вовремя прибыть в Малоярославец. А.Чубайс, Т.Парамонова и С.Егоров провели совместную пресс-конференцию, на которой сообщили о принятии пакета мер для преодоления кризиса. В перечень мер вошли: скупка ценных бумаг, в основном ГКО (государственных краткосрочных обязательств) - на 1,6 трлн. руб. (включая 0,6 трлн. руб. четверга), централизованный семидневный кредит наиболее надежным банкам - в размере 0,3 трлн. руб. (потом выросший до 0,7 трлн. руб.), первоочередное осуществление бюджетных платежей, обслуживаемых коммерческими банками, и, наконец, ускорение проведения расчетов Центральным банком. Далее последовало сообщение о преодолении кризиса.
После паузы, вызванной выходными днями, 28-29 августа ЦБ активно распродавал выкупленные на предыдущей неделе ценные бумаги и продал по крайней мере не меньше скупленного. Дальше процесс пошел более спокойно, не выходя, однако, из рамок предельного напряжения и остроты.
"Быстрота действий государства свидетельствует, - по словам М. Делягина, - что августовских событий мы ждали и были к ним готовы".
Фактически, непосредственным содержанием кризиса явилось то, что наиболее крупные банки объявили правительству забастовку, выставили ультиматум и добились выполнения своих требований. Правительство выкупило наиболее рискованные пакеты своих ценных бумаг и гарантировало банкам своевременный выкуп остальных пакетов своих бумаг на ближайшее будущее.
После того, как банки оказались удовлетворены поведением правительства, последнее смогло снова разместить свои обязательства среди коммерческих банков. Внешним образом все осталось почти на своих местах. Для чего же нужна была вся эта история?
Произошедший кризис во взаимоотношениях банков и правительства имеет глубокую подоплеку. Он связан вообще с особенностями возникновения российских банков и основных способах их функционирования.
"Нормальный" ход становления банков связан с бурным развитием капиталистического способа производства и тем переворотом, который он совершает в сфере производства. Деньги возникают и существуют на всех ступенях существования классовой цивилизации. Тем не менее вплоть до появления капитализма их роль ограничивается главным образом сферой обращения и торговли. В этой же сфере развивается и деятельность ранних банковских учреждений.
В момент разложения средневекового натурального хозяйства, бурно происходившего в Европе в продолжение XV-XVII вв., происходила резкая концентрация денежного капитала в руках ростовщиков и торговцев. Как блестяще показал и проанализировал К.Маркс, капитал первоначально возникает и развивается в сфере обращения и торговли, и весь этот исторический период Маркс назвал периодом "первоначального накопления капитала".
Только после этого капитал начинает активно перетекать в сферу производства, революционизировать эту наиболее важную и основополагающую сферу общественной жизни.
Банкир дает ссуду промышленнику-капиталисту. Капиталист вкладывает эти деньги в производство и получает прибавочную стоимость. Часть этой прибавочной стоимости он затем уплачивает банкиру в виде процента на банковский кредит. Существование банков при капитализме таким образом самым тесным образом связано с промышленностью и сферой производства вообще и имеет в определенный период истории прогрессивное содержание.
Совсем не то мы видим в отношении российских коммерческих банков. Их существование не имеет даже относительного прогрессивного значения. Их природа насквозь паразитична с самого начала. В их лице сугубая реакционность всех нынешних "рыночных реформ" в России находит свое наиболее яркое, демонстративное и вызывающее выражение.
Менее всего российские коммерческие банки связаны с кредитованием промышленных производств. Подавляющее большинство их возникло в период 1988-1993 гг. на основе финансовых спекуляций валютой, игре на разнице курса рубля к доллару, а также на основе кредитования торговли и операций с экспортом природных ресурсов (нефти, древесины, черных и цветных металлов).
Банки изначально получили огромные привилегии от правительства России и были созданы при активнейшем участии последнего, выполняя роль одного из инструментов в борьбе против последнего союзного правительства Н.Рыжкова.
Юридической основой для бурного развития банков стал небезызвестный "Закон о кооперации" 1988 г., который, по мнению газеты "Известия", "можно считать самым грандиозным экономическим достижением времен перестройки" (11 апреля 1995 г.).
В "Законе о кооперации" содержался малозаметный пунктик, согласно которому кооператоры получали возможность объединения финансовых средств с целью создания кооперативных банков. Этот пунктик сделался основой для громадного переворота в экономике. "Банк, - пишут "Известия" в упомянутой статье, - можно было создавать фактически без денег, а к главе создаваемого банка не предъявлялось обязательных теперь требований об образовании и опыте работы по профилю".
Вот как "Известия" описывают типичную судьбу и механизм "профессионального зарабатывания капиталов" российским банком на одном очень известном примере:
"Менатеп" первые свои большие доходы получил от разницы в процентах, под которые предприятия у размещали у него остатки своих средств на счетах, и тех ставок, которые он устанавливал по своим коммерческим кредитам. Было такое золотое время в конце восьмидесятых - начале девяностых, когда госпредприятия не особенно торговались по поводу процентов, выплачиваемых банком по вкладам. Зато новые структуры уже готовы были платить большую цену за предоставляемые кредиты. Другим мощным источником доходов для "Менатепа" стали операции с покупкой-продажей валюты. Банк раньше многих других подключился к этим операциям, активно в них участвовал в тот период, когда такие сделки давали максимальные прибыли.Позже "Менатеп", как и многие крупнейшие банки, стал зарабатывать на обслуживании госнужд, крупных межгосударственных поставок". В настоящий момент, когда надежность заемщиков денег резко упала, ""Менатеп" дает кредиты практически только в двух случаях: когда есть государственные гарантии или на основе контроля. Под "контролем" здесь понимают передачу в залог контрольного пакета акций заемщика, которые в случае невозврата переходят в собственность банка".
Уже из этого примера видно, какую роль играет государство в судьбе российских банков, процветание которых целиком связано и зависит от действий правительства. Без помощи государства банки в России завтра же окажутся нежизнеспособными. Они имеют "искусственный" характер, который жестко определяется как существом происходящих в бывшем СССР экономических процессов, так и достигнутым уровнем развития и глобализации мировой экономики.
Существующие на мировом рынке обстоятельства обуславливают абсолютную экономическую слабость российского капитализма и молодой российской буржуазии, которая смертельно нуждается в "сильном" государстве, стоящем на страже ее интересов именно в тот момент, когда вся система национальных государств пришла в непримиримое противоречие с общим ходом экономического развития.
В действительности за нынешним банковским кризисом стоит кризис доверия между правительством России и хозяевами крупнейших банков страны. В определенный момент банкиры испугались, что правительство может изменить своей привычной политике беспрекословного выполнения воли банков и пойдет на меры, ущемляющие корыстные аппетиты акул банковского бизнеса.
Итак, экономический кризис является одновременно и глубоким политическим кризисом. Пока он формально преодолен или, точнее, притушен. Но что же именно стало основой для произошедшей размолвки? - В немалой степени причина состоит в том, что государство, пытаясь выпутаться из хронического финансового кризиса, затеяло финансовую пирамиду в отношениях с коммерческими банками и попало в замкнутый круг обязательств.
Предшествующая политика правительства была основана на режиме поощрения ничем не скованного коммерческого обогащения. Направо и налево раздавались бесконечные и очень выгодные льготы и привилегии. Налоги не собирались. И т.д. Подлинную картину этой первоначальной вакханалии обогащения еще только предстоит нарисовать.
Правительство меж тем попало в тиски жесточайшей нехватки средств. Несмотря на стремительные сокращения всех видов социального обеспечения, не стало хватать денег даже для тех на глазах тающих расходов, которые являются абсолютно необходимыми для выплаты пенсий, пособий по безработице и пр. Надежды на то, что "Запад нам поможет" тоже, естественно, не оправдались, потому что это с самого начала был циничный трюк перед глазами масс.
Правительство пошло на поклон к "жирным котам" - российским банкам, которые как раз и окрепли к этому моменту. Чтобы занять денег у коммерческих банков, правительство выпустило так называемые государственные краткосрочные обязательства (ГКО), назначив за них очень выгодные проценты. Это было очень на руку банкам, которые стали ссужать деньги правительству под его собственные гарантии да еще и за очень приличные проценты. Как постоянно писал "Коммерсант" в продолжение 1994 года, например, ГКО были самым прибыльным способом вложения денег.
Сложность для правительства заключалась, однако, в том, что размещенные ГКО оно обязано выкупать, и с большими процентами. На это денег, конечно, нет. Остается использовать старый механизм банкрота - занимать для того, чтобы оплачивать долг. Правительство вступило на путь выпуска новых займов ГКО, чтобы на полученные деньги покрыть старые долги.
Долго в эту игру играть невозможно. "Пирамида" растет, долг накапливается. Правительство все более увязает в кругу обязательств. Весной этого года банкам стало ясно, что скоро правительство просто не сможет "раскрутить" новый виток финансовой пирамиды ГКО. В августе они дали ясно понять, что не пойдут ни на какое ущемление своих интересов.
Как свидетельствует правительственная "Российская Газета", "пирамидальность ГКО и ОФЗ во многом подвела банковскую систему к роковой черте. Первый симптом опрокидывания пирамиды дал о себе знать уже в мае, когда Минфин с трудом разместил облигации для погашения прежнего займа в 6,5 трлн. руб. Но удастся ли избежать нового кризиса в октябре-декабре? Тогда Минфину придется гасить ежемесячно уже по 10-15 трлн. рублей, а так как реальных средств нет и не предвидится, то он вынужден будет разместить на 45-50 трлн. рублей новых выпусков ГКО и ОФЗ. Эта арифметика банкирам известна, как и то, что гигантский масштаб кредитования казны абсолютно нереален, поскольку придется изъять из обращения половину всех денежных средств страны" (27 сентября).
Итак, за кулисами нынешнего банковского кризиса стоит факт того, что исчерпаны ресурсы дальнейшего наращивания государственного внутреннего долга. Расходы правительства на его обслуживание (выплату процентов) по проекту бюджета на 1996 г. в два раза превышают расходы на здравоохранение.
По словам С. Глазьева, председателя Комитета Госдумы по экономической политике, "... "пирамида" ГКО близка к своему завершению" ("Рос. Газета", 27 сентября). Очень скоро правительство лицом к лицу будет поставлено перед дилеммой: "либо разрушить рынок ГКО, либо разрушить банковскую систему" (доклад Высшей школы экономики. См.: "Бизнес в России", 25 августа). Это означает, что нынешний кризис есть лишь предвестник скорого, гораздо более могущественного и разрушительного по своим последствиям кризиса.
Правительство крайне нуждается в средствах именно сейчас, в момент, когда по сути дела в продолжении года будет происходить череда выборов, главным из которых, безусловно, являются, выборы президента летом будущего года. Помимо всех остальных факторов, война в Чечне отвлекает огромные ресурсы, и выпутаться из нее российскому правительству уже нет никакой возможности.
Последний резерв, который еще имеется у существующей власти - это распродажа ключевых и доходных секторов экономики в частные руки. На языке бизнеса эти лакомые кусочки нежно именуются "голубыми овцами". Эта акция, однако, только на время сможет смягчить тяжесть политики реставрации капитализма для миллионов трудящихся. Совершенно неизбежно все большее и большее использование мер административного вмешательства государства в экономику и усиление репрессий на два фланга - против части правящей верхушки и против рабочего класса.
Совершенно очевидно, что правительство России - банкрот. Оно мечется между двумя границами, лавируя между ними: между страхом перед силой социального протеста со стороны рабочего класса и между необходимостью охранить кровные интересы частной собственности "новых русских". Весь характер нынешнего режима определяется этим бонапартистским лавированием между классами.
Бонапартизм, как учит история, никогда не бывает долгим. Рано или поздно он должен будет либо выродиться в режим прямого полицейско-фашистского произвола, либо быть сметенным революцией рабочих. Решение этого вопроса целиком зависит от исхода борьбы живых социальных сил.
Пока же межбанковский рынок России продолжает оставаться в состоянии крайней нестабильности и взаимной подозрительности. Он распадается на отдельные сектора, в которых "несколько крупных и наиболее устойчивых банков проводят операции со "своей" группой более мелких банков-партнеров" ("Известия", 30 августа). Никакой перспективы "возрождения" и "стабилизации" здесь не просматривается и в помине.