Настоящая статья была написана Дэвидом Нортом в качестве комментария к новой публикации одной из ключевых статей, относящихся к периоду раскола в МКЧИ 1985-1986 гг.
Документ, о котором идет речь [на русском языке эта статья до сих пор еще не публиковалась. Мы опускаем ее текст и в данном номере. - Ред "Р-И".], был впервые опубликован в качестве передовой "The Bulletin" [1] 21 февраля 1985 года, менее чем 2 недели спустя после окончательного разрыва политических отношений между Международным Комитетом Четвертого Интернационала и Британской Рабочей Революционной Партией. Этот документ заслуживает новой публикации не только как ценный современный отчет о событиях, которые привели к разрыву между МКЧИ и РРП, но также как историческое подтверждение политической ясности, которая характеризовала борьбу Международного Комитета против предательства троцкизма, совершенного Рабочей Революционной Партией. Предварительный анализ того, что этот документ сообщил о политических источниках и принципиальном значении этого раскола, выдержал испытание временем. Прошедшее десятилетие подтвердило наиболее важные заключения этого документа: "Хили, Банда и Слотер политически умерли с точки зрения марксизма".
Периоды напряженной политической борьбы имеют склонность к производству известных преувеличений; но в данном случае оценка лидеров РРП, данная Международным Комитетом, его предвидение их политического значения оказалось точной. Действительно, как в скорости, так и в глубине своего движения вправо лидеры РРП сделали все от них зависящее, чтобы превзойти ожидания МКЧИ.
Позвольте нам кратко рассмотреть эволюцию лидеров РРП после 1985 года.
После своего исключения из Международного Комитета в октябре 1085 года Джерри Хили создал фракцию Рабочей Революционной Партии, главными членами которой были Алекс Митчелл, Шейла Торренс и Ванесса Редгрейв. Освободившись от обязанностей, которые налагались на него программой и традицией Международного Комитета, Хили приветствовал режим Михаила Горбачева, настаивая на том, что перестройка представляла реализацию программы политической революции Троцкого. В последние годы своей жизни восхваление со стороны Хили предположительно "самореформирующихся" тенденций внутри сталинистской бюрократии превзошло даже Эрнеста Манделя. Коррина Лоц и Поль Фельдман - близкие сотрудники Хили - оставили портрет политического вырождения Хили в его последние годы, который, несмотря на намерения авторов, является столь же убийственным, сколь и патетическим: "Джерри был поражен тем фактом, что Горбачев был единственным интеллектуалом со времени Ленина, который стал Генеральным Секретарем советской Коммунистической партии. Он тщательно изучал речи и беседы советского лидера для того, чтобы понять внутренние проблемы руководства КПСС. Он рассматривал отношение Горбачева к рабочему классу в качестве ключа к успеху или поражению политической революции.
Встреча Горбачева с рабочими Ижорского объединения в Ленинграде, подробно описанная "Правдой", была особо интересной. Джерри заметил, что ни один другой партийный секретарь не проводил так много времени, выслушивая рядовых людей на улицах и заводах" [2].
Джерри Хили десятилетиями боролся со сталинизмом и со всеми теми ревизионистскими силами вокруг и около Четвертого Интернационала, которые наделяли советскую бюрократию остаточной революционной тенденцией. Но в конце своей жизни Хили стал самым вульгарным паблоистом, совершив несколько поездок в Москву, где он стремился добиться поддержки для "политической революции" среди добившихся популярности в годы "перестройки" представителей академической театральной богемы.
Вскоре после начала раскола внутри РРП в октябре 1985 года Банда предложил удивительную интерпретацию этого кризиса, который расколол на части организацию, в которой он был Генеральным Секретарем: "В первый и, возможно, в последний раз партия раскололась не по тактическим или программным вопросам, но по самому основному вопросу революционной морали".
Заявление Банды, что не существует политических вопросов, лежащих в основе развала РРП, было опровергнуто всего три месяца спустя публикацией написанных им же "27 причин, почему Международный Комитет должен быть похоронен". Как предсказывал в то время Международный Комитета, филиппика Банды против истории Четвертого Интернационала оказалась просто стадией его отказа от троцкизма. Нам не пришлось долго ждать. Еще до конца года Банда обратился к группе сталинистов в Лондоне и отверг троцкизм как "центристский нарост", заявляя, что неуместные писания Троцкого "должны занять особое место в политических библиотеках рядом с Прудоном, Кропоткиным и Бухариным". Когда он ревизовал свои старые политические идеи, Сталин возник в представлении Банды в новом и устрашающем свете: революционный деспот, более того, "пролетарский Бонапарт", который обеспечил необходимый триумф Советского Союза. Банда утверждал, что не самым последним из преступлений Троцкого был его особый отказ от преемственности Советского Союза.
"Если бы [капиталистическая] реставрация не существовала, - писал Банда, - Троцкому было бы абсолютно необходимо изобрести ее! Вся советская история, при Сталине и после него, опровергает эту инфантильную левацкую спекуляцию и протекает в противоположном направлении".
Как оказалось, троцкистское движение ничего не должно было изобретать. Крах Советского Союза в 1991 году дал окончательное практическое подтверждение исторической перспективы Четвертого Интернационала. Этот крах разрушил все, что еще оставалось от политического равновесия Банды. Для Банды конец Советского государства проистекал не из предательства сталинистской бюрократии, а из исторического бессилия рабочего класса. Поэтому конец СССР лишил Банду всякой политической перспективы, которая бы основывалась на революционном потенциале рабочего класса. Таким образом, завершая отрицание того дела, которому он посвятил 40 лет своей жизни, Банда заявил, что не социалистический интернационализм, а национальный сепаратизм представляет действительное знамя исторического прогресса. В соответствии с этим мировоззрением Банда служит сегодня советником курдского национального движения.
Можно было бы сказать, что ключ к пониманию эволюции Слотера в последние 10 лет нужно искать не в том, как много он сделал, а в том, чего он не смог сделать. 29 лет Слотер вместе с Майклом Бандой был самым политически близким товарищем Хили внутри руководства Социалистической Рабочей Лиги, и после 1973 года - в Рабочей Революционной Партии. Не существует письменных свидетельств каких-нибудь серьезных разногласий между Слотером и Хили в течение всех трех десятилетий их близкого политического сотрудничества. Но когда внутри РРП разразился кризис, Слотер предложил только то объяснение, что вся ответственность лежит целиком на Хили, который таинственным образом навязывал свою "волю" всем. Целью этого явно абсурдного объяснения было избежать всякого детального рассмотрения политических позиций и теоретических идей, в которых вырождение Революционной Рабочей Партии нашло свое особое выражение.
В то время как Слотер провозглашал свое решение "вытеснить хилизм", а также Хили из РРП, его противодействие систематическому анализу отступления Британской партии от марксистских принципов, гарантировало, что процесс политического вырождения, который привел к расколу, продолжится.
Действительно, политическая эволюция РРП под руководством Слотера (который 10 последних лет являлся ее политическим секретарем) не слишком отличается от того, что могло бы быть, если бы раскол 1985-86 годов не произошел. Реальных политических различий, которые лежали в основе раскола, во всяком случае, не было между Хили, Бандой и Слотером; но ,напротив, они существовали между их во все в большей степени оппортунистической политикой и их марксистскими противниками в Международном Комитете. По всем решающим вопросам, которые Международный Комитет ставил в центр своей критики предательства троцкизма со стороны РРП, в период с 1973 по 1985 годы - отказ от программы перманентной революции, приспособление к сталинизму и социал-демократии, отступление от борьбы против паблоистского оппортунизма - путь, проделанный Слотером после раскола, продолжал ту же политическую линию, которая прежде проводилась командой Хили - Банда - Слотер.
В этом отношении стоит вспомнить, что в разгар раскола Слотер настаивал на том, чтобы наклеить на различных членов фракции Хили в РРП, в особенности на Ванессу Редгрейв, ярлык "почти фашистов". Когда Международный Комитет выступил против этой демагогической бессмыслицы, Слотер строго осудил этот протест, заявляя, что Хили и его сторонники "близки к фашистской позиции по вопросу о правах человеческой личности, правах, которые для них сведены на нет требованиями партии". Если Международный Комитет протестовал против характеристики Редгрейв и других как "почти фашистов", то это, как объяснял Слотер, потому, что МКЧИ противодействовал новой и более высокой "революционной морали", с которой РРП после Хили намеревалась возродить Четвертый Интернационал.
Применение Слотером этого нового морального видения к политике необходимым образом нашло свое наиболее выпуклое выражение на Балканах, где РРП вступило в политический альянс с хорватским и боснийским правительствами во имя противодействия с чрезвычайной избирательностью преступлениям, совершенным боснийскими сербами, которые были только одной из воюющих сторон в грязной гражданской войне, спровоцированной американским и европейским империализмом. Более 2-х лет РРП на основе предложений, которые она получала в частных встречах с политическими и военными представителями хорватского и боснийского режимов, проводила кампанию давления на британское правительство и другие силы НАТО, чтобы принудить их выступить прямо против боснийских сербов. В конце концов кампания РРП принесла плоды, когда НАТО развернуло бомбовые налеты в прошлом сентябре, а затем послало тысячи солдат в Боснию.
Есть элементы иронии (хотя это и не было неожиданностью) в том, что поддержка Слотера империалистической интервенции на Балканах, переводит его политику в прямое соответствие с действиями Ванессы Редгрейв, которая последний год выступала в качестве эмиссара ЮНЕСКО в Сараево. Как необходимо объяснить это политическое воссоединение "революционного моралиста" и "почти фашиста"? Особое политическое значение Боснии заключалось в том образе, в котором она стала предлогом для широких слоев прежних мелкобуржуазных левых обделать свои делишки с империализмом. Как для Слотера, так и для Редгрейв их разрыв с Международным Комитетом означал начало их вовлечения в структуру империалистической политики.
Конечно, с точки зрения их исторической связи с рабочим движением Слотер и Редгрейв являются совершенно различными величинами. Последняя является не более чем сбитой с толку радикально настроенной знаменитостью, чья связь с троцкистским движением была просто эпизодической и поверхностной. С другой стороны, Слотер многие годы играл важную политическую роль в борьбе международного троцкистского движения. Его вклад в эту борьбу, в особенности документы, написанные им в начале 60-х годов, против беспринципного воссоединения американской Социалистической Рабочей Партии и паблоистов, остаются частью общего наследия, которую должен знать всякий современный марксист. В одной из своих работ Слотер объяснял, почему разрыв СРП с Международным Комитетом мог бы неизбежно привести к капитуляции перед империализмом:
"Без борьбы против ревизионизма, постоянно обновляющей и развивающей материалистические и диалектические основы марксизма и партийной программы, любое движение рискует пасть жертвой происков левой мелкой буржуазии, вместо развития независимой программы для масс, которые побуждаются к борьбе углубляющимся кризисом капитализма, которому в наши дни присоединяется смертельный кризис сталинистской бюрократии" [3].
Как хорошо писал Клифф Слотер 30 лет назад! Тогда он не мог бы себе вообразить, что он пишет слова, которые однажды могут послужить в качестве его собственной политической эпитафии.
1. Предшественник "The International Workers Bulletin".
2. Gerry Healy: A Revolutionary Life (London: Lupus Books, 1994), pp. 160-161.
3. Введение в "In Defence of Marxism" (London: New Park, 1996), p. xiii.
("International Worker", 10 февраля 1996 года)