Согласно официальным заявлениям и комментариям в прессе выборы российского президента явились выражением исторического торжества демократии. В действительности же эти выборы стали важной вехой на пути становления и усиления авторитарных и диктаторских тенденций внутри существующего в России политического режима.
Основным результатом уже первого тура выборов, состоявшегося 16 июня, стало то, что на первые роли в кремлевской политике выдвинулся армейский генерал, для которого моделью поведения и политики является чилийский диктатор Аугусто Пиночет.
Назначение Александра Лебедя шефом Совета Безопасности бросает яркий свет на реальные социальные интересы, которые стоят за демократическим фасадом президентских выборов. Банкиры США, Европы и Японии и зависимые от них правительства понимают, что, независимо от исходов выборов, кремлевская власть должна усилить социальное давление на российский рабочий класс и еще больше понизить жизненный уровень российских рабочих. Они понимают при этом, что кремлевская власть должна приготовиться к использованию методов военно-полицейской диктатуры для того, чтобы противостоять растущей народной оппозиции.
Международный Валютный Фонд требует сокращения всех государственных расходов, ликвидацию остатков тех социальных завоеваний, которые остались от советского времени, и проведения жесткой финансовой политики, - коротко говоря, МВФ требует упразднения всех препятствий для эксплуатации России интернациональным капиталом. Процесс капиталистической реставрации должен быть завершен, - утверждают они. Но что означает введение капиталистического рынка после десятилетий, которые уже остались пройденными? Для рабочего класса это означает социальную катастрофу.
Промышленное производство, даже согласно официальным данным, разрушено более чем на половину, в то время как растущая инфляция урезала заработные платы до уровня, находящегося значительно ниже прожиточного минимума. Россия и все остальные республики бывшего Советского Союза переживают взрыв бездомности, голода и нищеты. Продолжительность жизни упала до отметки, сравнимой с показателями субтропической Африки - 57 лет для мужчин. Социальные условия масс снизились до уровня, которые можно было видеть только в странах, разрушенных иноземным завоеванием. В то же самое время реставрация капитализма привела к возникновению небольшой элиты, купающейся в роскоши и богатстве.
В то время, как российские выборы широко комментируются как великая победа Ельцина, любой серьезный анализ результатов выборов показывает растущее отвержение социальной и экономической политики правительства Ельцина и рост массового недовольства. Это вынуждены невольно признавать и самые горячие сторонники капиталистических реформ. Так, газета "Известия" написала, что "поддержка избирателями Бориса Ельцина заметно уменьшилась по сравнению с предыдущими президентскими выборами" (5 июля 1996 г.). "Многим недовольны и те, - продолжает газета, - кто голосовал за Ельцина".
С точки зрения нормальных демократических норм выборы в России были более чем далеки от демократии. Ельцина поддерживали все крупнейшие капиталистические правительства мира. Медиа-консультанты и эксперты по части манипуляций общественным мнением прибыли в Москву из США и Западной Европы. Используя тотальный контроль над масс-медиа, правительство оказалось способным использовать основные каналы телевидения в качестве органов своей собственной пропаганды, Наконец, Ельцин использовал все ресурсы российского государства как источник средств для своей кампании.
Несмотря на все это, Ельцин смог завоевать не более трети голосов в первом туре голосования. Его главный соперник - лидер КПРФ Геннадий Зюганов - набрал, по официальным данным, всего на три процента голосов меньше. И только во втором туре голосования Ельцину удалось добиться несколько более ощутимого преимущества.
Подавляющее большинство избирателей отдало свои голоса кандидатам, выступавшим против Ельцина. По существу, большая часть голосов не была подана ни за Ельцина, ни за Зюганова. Месяцы, которые предшествовали голосованию, были отмечены волной протестов, включая голодную забастовку шахтеров, забастовки учителей и угрозы подобных же действий со стороны других слоев рабочего класса.
Как сказали "Известия", "нельзя правильно оценить итоги выборов, если не принять во внимание, что с обеих сторон" (то есть среди тех, кто отдал голоса Ельцину или Зюганову) "преобладало про-тестное голосование. Большинство избирателей не читали программ претендентов, а сами претенденты не очень старались довести до массового сознания реальное содержание своих программ. Большинство из тех, кто поддержал Зюганова, не читали сталинистских и национал-социалистических пассажей из его книг. Более того, даже иллюзий о возможности возврата к псевдосоциализму многие из них не разделяют. Их выбор выражает протест против их нынешнего положения.
С другой стороны, - пишет далее газета, - очень многие из тех, кто поддержал Ельцина, отнюдь не одобряют его политику. Их выбор - не столько одобрение реформ, сколько протест против столь недавнего, столь памятного "социалистического" прошлого и возможности возврата к нему". Окончательные итоги выборов, таким образом, по мнению либеральной газеты, определились тем, "что протест против зюгановской опасности оказался сильнее, чем протест против ошибок Ельцина" ("Известия, 5 июля 1996).
Еще более точно охарактеризовала итоги выборов американская троцкистская газета "Международный Рабочий Бюллетень": "Голосуя за Ельцина, миллионы представителей российского трудящегося народа голосовали не за политику капиталистического рынка, с которой неразрывно связано правительство Ельцина. Они голосовали прежде всего против горького наследия сталинистской диктатуры, с которой идентифицируются Зюганов и его партия. Подобным же образом среди поддержавших Зюганова большинство составили те, кто голосовал не за возврат к сталинизму. Они, скорее, стремились выразить этим свой протест тому разрушительному падению жизненного уровня, которое является следствием политики ельцинского режима. Во многих случаях, без сомнения, мотивацией тех, кто голосовал за Зюганова, является ошибочная идентификация его партии с наследием Октябрьской революции 1917 года" ("International Workers Bulletin", 15 июля 1996).
Общественное недовольство, по определенным историческим причинам, продолжает оставаться политически неясным и несфокусированным. Тем не менее это ставит перед режимом Ельцина и поддерживающими его империалистами самую главную для них проблему: как проводить дальше экономическую и социальную программу, которая вызывает столь очевидный массовый протест.
Необходимо помнить одну важную вещь относительно контекста президентских выборов: Ельцин, Зюганов и Лебедь были членами той же самой сталинистской номенклатуры до 1990 года. Все они представляют интересы тонкого слоя экс-бюрократов, которые пытаются спасти себя ценой обнищания рабочего класса. Между первым и вторым туром голосования Зюганов все меньше говорил о собственной победе и все больше и больше о создании правительства национального единства во главе с Ельциным. Его партия исходила из признания того, что если Зюганов победит Ельцина, то результаты голосования могут быть аннулированы. Однако более фундаментальным является тот факт, что и Ельцин, и Зюганов вполне осознают себя в качестве представителей разных слоев старой бюрократии, которым угрожает общая опасность снизу.
Западные правительства, мультинациональ-ные банки и корпорации не рассматривают Зюганова и его КПРФ в качестве революционной угрозы или силы, которая борется за социализм. Все более-менее искушенные в политике представители буржуазии прекрасно это понимают. Не случайно весной в российской печати появилось так называемое "письмо 13-ти" банкиров, в котором они призывали Ельцина и Зюганова найти компромисс. Эти призывы имели под собой более чем подготовленную почву, - Зюганов неоднократно доказал уже свою верность общему курсу рыночных реформ.
Большой бизнес на Западе видит в лице Зюганова угрозу установления в России более националистического режима, который будет в состоянии контролировать многие государственные отрасли экономики и окажется благодаря этому способен держать под своим контролем деятельность иностранного капитала в стране. Ограниченные интересами эксплуатации рабочего класса бывшего СССР как нового источника дешевого труда и испытывая алчность в отношении огромных природных ресурсов страны, банки и корпорации на Западе совершенно не заинтересованы в том, чтобы изменять свои планы. Они препятствуют любому изменению программы МВФ по полной приватизации и постепенной ликвидации советской индустрии. Они не хотят искать компромисса в вопросе о правах советских рабочих и о введении протекционистских мер или изменения в финансовой политике в сторону спасения старых производств. Они не хотят допустить на мировой рынок нового конкурента и не заинтересованы в развитии национальной капиталистической индустрии в России. Они просто хотят открыть страну для неограниченной эксплуатации мультинациональных капиталов.
Насильственные перетряски внутри ельцинского режима непосредственно после первого раунда выборов показывают, в каком направлении Москва действительно уже двигается. Обвинения, направленные против ближайших фигур в окружении президента в том, что они готовили военный переворот, вынудили президента отправить в отставку сразу четыре приближенных к нему фигуры: министра обороны Павла Грачева, Олега Сосковца - человека номер два в правительстве, Михаила Барсукова - руководителя Федеральной Службы Безопасности, наследника КГБ, и Александра Коржакова - руководителя президентской охраны и ближайшего доверенного лица Ельцина.
Отставка Сосковца, первого заместителя премьер-министра, имела особо важное значение. Бывший руководитель одного из промышленных предприятий в Казахстане, Сосковец превратился в главного патрона российского военно-промышленного комплекса. Его отставка открыла новые возможности для фигур, подобных бывшему премьер-министру Егору Гайдару и главному архитектору программы приватизации Анатолию Чубайсу, который известен как твердый сторонник шоковой терапии МВФ. Ельцин вынужден был раньше отодвинуть их на задний план вследствие катастрофических последствий проводившейся под их руководством политики.
Проведенная чистка была непосредственно связана с назначением Лебедя на пост руководителя Совета Безопасности. Первоначальные обвинения в том, что отправленные в отставку министры готовили переворот, не получили дальнейших подтверждений и были высказаны словно бы только для того, чтобы обеспечить новому фавориту Кремля Лебедю имидж "сурового мужика", готового беспощадно подавить любой заговор.
Лебедь выступал в продолжение избирательной компании как сторонник "правды и порядка" и занял третье место, получив примерно 11 миллионов голосов. Его назначение получило восторженный отклик на Западе, где он все более активно рассматривается как человек для будущего. Российский фондовый рынок отреагировал на июньские перестановки в Кремле повышением цен. Некоторые аналитики оценили это как признак оптимизма рынка, одобряющего политику Лебедя. Внутренние и иностранные инвесторы отнеслись к этому правительственному кризису как преддверию полномасштабных инвестиций в бывшем Советском Союзе.
Последовавшая осенью отставка Лебедя нисколько не меняет значимость феномена Лебедя как такового и оценок этой политической фигуры, которая занимает одно из ключевых мест в планах Запада в отношении России. Если бы Лебедя не было, Запад бы его создал. В известном смысле слова Лебедь как публичный политик действительно является творением западного империализма.
Карьера Лебедя говорит сама за себя. Ветеран войны в Афганистане, Лебедь вышел на уровень национальной политики как командир одного из ключевых силовых подразделений горбачевской эпохи. Он руководил насильственным подавлением демонстрации за независимость в Тбилиси в 1989 году, а в следующем году руководил войсками, которые расправились с сотнями недовольных в окрестностях Баку.
В годы правления режима Ельцина он продолжал играть роль военного командира, который использовал артиллерию против сепаратистов в Бендерах в Молдавии. В 1993 году он поддержал ельцинскую бомбардировку парламента. Вскоре после этого Лебедь начал выставлять себя поклонником пиночетовской диктатуры в Чили. Согласно его многочисленным заявлениям, это как раз то, что нужно для будущего России.
Пиночет в Чили пришел к власти, благодаря поддержанному США военному перевороту, в 1973 году, в условиях растущего массового движения рабочего класса против капиталистов и их политики. Он бросил армию и секретную полицию против чилийских рабочих, беспощадно разгромил их политические и профсоюзные организации. В годы правления пиночетовской диктатуры десятки тысяч людей были арестованы, подвергнуты пыткам и казнены. Все это стало основой того, что сегодня изображается как "чилийское экономическое чудо", которое представляет собой суперприбыли для иностранного капитала и небольшого слоя богатых чилийцев наряду с ужасающей бедностью рабочих.
Риторика о демократии и свободных выборах, в которую умело камуфлируют свои корыстные интересы правящие круги Вашингтона, Лондона, Бонна и других империалистических столиц, подразумевает на самом деле нечто подобное для России. Империалистические правители Запада убеждены в том, что завершение капиталистической реставрации в бывшем СССР может быть проведено только железной рукой военной диктатуры. Они видят в Лебеде кандидата в диктаторы, который нужен им для достижения своих целей.
Советский рабочий класс стоит перед лицом смертельной опасности. Но приготовления капиталистического класса к массовым репрессиям, без сомнения, не ограничиваются бывшим Советским Союзом. Во всех частях мира большой бизнес и его политические представители проводят жестокое наступление против рабочих мест, жизненного уровня и демократических прав трудящегося народа. И если они поддерживают такие фигуры, как Лебедь в России, в стране, удаленной от них на тысячи километров, то что могут ожидать массы от этих правительств в своих странах, где сопротивление рабочего класса угрожает основам их господства внутри своих национальных границ?
Суровая борьба стоит на повестке дня в России и во всех остальных республиках бывшего Советского Союза. Наиболее насущный вопрос, с которым сталкивается советский рабочий класс, это политическая перспектива, на которой эту борьбу необходимо основывать. Советские рабочие должны ясно и определенным образом отделить свои интересы от тех партий и движений, которые происходят из бывшей номенклатуры, начиная от ельцинистов и кончая так называемыми "коммунистами". Это требует понимания исторических причин, лежащих в основе существующего кризиса.
Фактом, который невозможно не признать, является то, что десятилетия исторических фальсификаций и репрессий со стороны тоталитарного сталинистского режима, нашедшие свое логическое завершение в программе капиталистической реставрации, глубоко подорвали веру советских рабочих в жизненность социалистической программы.
В годы Горбачева и в первые годы ельцинского правления массы были во многом разоружены утверждением, что капиталистический рынок представляет собой прогрессивную альтернативу ненавистному сталинистскому режиму. Эта иллюзия сегодня уже глубоко расшатана горьким опытом от знакомства с "благословенной" системой прибыли.
Суровые условия заставляют рабочих заново переоценить и понять подлинное наследие Октябрьской революции 1917 года и интернациональной социалистической программы, на которой было основано это величайшее событие мировой истории. Объективные условия толкают советских рабочих к изучению того, что существовала действительно социалистическая альтернатива сталинизму, воплотившаяся в Левой Оппозиции, которая была основана Львом Троцким в 1923 году, и Четвертом Интернационале, созданном под его руководством в 1938 году. Понимание исторической борьбы троцкизма против сталинизма объясняет, что в СССР потерпел крушение не марксизм, а его контрреволюционная противоположность.
Наследие Октябрьской революции воплощается сегодня в Международном Комитете Четвертого Интернационала - движении, которое продолжает борьбу Троцкого против бюрократии и за мировую социалистическую революцию. Исторические перспективы Четвертого Интернационала подтвердились событиями в бывшем Советском Союзе. Шесть десятилетий назад Троцкий предупреждал о том, что если сталинистская бюрократия не будет свергнута рабочим классом, она развяжет реставрацию капитализма и разрушит Советский Союз. Он ясно предвидел превращение целого слоя партийных функционеров и руководителей государственных предприятий в бизнесменов, банкиров и коммерсантов.
В то время, как весь спектр буржуазного общественного мнения восторгался "демократическими" реформами Горбачева, Четвертый Интернационал был единственной организацией, которая предупреждала о том, что движение Горбачева к реставрации капитализма в конечном итоге может быть осуществлено только методами насильственной диктатуры. В перспективной резолюции, написанной в августе 1988 года, Международный Комитет писал: "Для бюрократии недостаточно создать легальные условия для реставрации частной собственности и фактического восстановления капитализма, а также превращение советского пролетариата в наемных рабов. Реализация этих целей нуждается в чем-то большем, чем использование обычных административных мер. Чтобы достичь их, потребуется сокрушить глубоко коренящееся сопротивление советского рабочего класса методами кровавой контрреволюции".
Фундаментальная задача Международного Комитета Четвертого Интернационала в бывшем Советском Союзе заключается в том, чтобы помочь новому поколению рабочих усвоить действительную историю Советского Союза и интернационального социалистического движения. Революционная партия советского рабочего класса должна основываться на этом базисе и быть построена как секция Четвертого Интернационала. Нет сомнений в том, что в грядущий период широкие слои рабочих, молодежи и интеллигенции встанут на сторону троцкизма и смогут построить новую массовую революционную партию советского рабочего класса.