Политика имеет свою собственную логику. Она заставляет поступать согласно своим законам, независимо от желаний и настроений отдельных личностей. Если кто-то берет на себя смелость выступать от имени каких-то идей или традиций, но не в состоянии при этом усвоить их действительное содержание и значение, тот неизбежно должен будет изменять публично декларируемой установке. Во всех решающих вопросах тот будет следовать той линии, которая отражает его действительное мировоззрение и понимание перспектив.
Этот закон в особенности неумолимо действует в отношении тех личностей, групп и движений, которые претендуют на то, что они представляют собой закономерных преемников лучших традиций прошлого и закладывают основу будущего. Прежде всего революционное движение претендует на эту роль в политической жизни.
Движения, которые строят свою политику на основе культивирования в человеке его худших инстинктов и сторон натуры, не имеют таких проблем. Достижение их задач не требует ни широкого кругозора, ни образованности, ни культуры. Но такая политика не имеет и подлинных перспектив. Она является лишь болезненным выражением агрессивного отпора омертвелого прошлого перед лицом новых исторических задач.
Что же касается политики революционной, направленной на преодоление старых язв и противоречий общества, то она не может строиться иначе, как путем обращения к лучшим сторонам человеческого разума и сердца. Это требует самого полного усвоения и культурных традиций всего человечества, и знания того, что представляет собой мир сегодняшний. Здесь любой промах, любая ошибка неминуемо способны вести к тому же самому болоту лжи, обмана и насилия, которое необходимо преодолеть.
Без тщательного изучения истории революционного движения, без самого глубокого и внимательного знакомства с теми движениями, которые существуют сегодня по всему миру, невозможно построить подлинно революционную организацию. Последние несколько лет в истории бывшего Советского Союза дают нам горький опыт того, как многие люди и группы, взявшие на себя смелость попытаться развить революционную перспективу, не сумели выполнить эту задачу и оказались жертвами политического вырождения.
Очень значительное число активистов левого и рабочего движения в бывшем СССР за последние годы проделали резкий сдвиг вправо. Если несколько лет назад они стремились апеллировать к идеалам свободы, равенства всех людей, интернационализму и т.д., то сегодня многие из них капитулируют перед настроениями и философией отчаяния, неверия в человека, ненависти и насилия. Поскольку идейным отстойником разнообразных интеллектуальных отбросов цивилизации является фашизм, то разочарование в гуманистических идеалах ведет поэтому многих из этих людей в цепкие и удушливые объятия фашизма.
Подобную эволюцию претерпела, например, очень значительная часть российских анархистов. То же самое происходит и среди тех групп, которые, возникнув в самом конце "перестройки" Горбачева, выступили с позиций защиты идейного и политического наследия Четвертого Интернационала. Самый выразительный пример подобного рода дает нам группа "Рабочая борьба" из Петербурга, лидером которой является Д.Жвания. Будучи одним из первых пропагандистов троцкизма в бывшем Советском Союзе, Жвания в последние годы проделал глубокий сдвиг вправо и в этом году позорно капитулировал перед фашизмом. Его группа выпустила несколько листовок совместно с Национал-большевистской партией (НБП) Лимонова; статьи "Рабочей борьбы" были опубликованы в крикливой и насквозь лживой газете НБП "Лимонка"; во всех ключевых вопросах политики группа Жвании выступила с той же самой точки зрения, что и фашиствующие лимоновцы.
Это позорное ренегатство не является случайностью. Оно было подготовлено и предопределено всей предшествующей историей группы "Рабочая борьба" и политической траекторией самого Жвании. Охватывая общим взглядом историю этой группы, следует сказать, что она никогда не представляла собой в политическом смысле часть международного троцкистского движения. Она только претендовала на это. Неспособность этой группы усвоить подлинный опыт и наследие Четвертого Интернационала явилось, пожалуй, ключевым фактором того, почему эта группа в конце концов так бесславно капитулировала перед фашизмом.
Жвания начал свою первоначальную политическую деятельность еще в эпоху "перестройки" в качестве анархиста. В Ленинграде он создал группу под названием "Революционные Пролетарские Ячейки" (РПЯ). Это была одна из многих тогдашних попыток найти альтернативу как сталинизму, так и набравшему тогда силу и влияние либеральному антикоммунизму. В 1990 году эти поиски продолжились, когда Жвания стал одним из создателей так называемого "Союза коммунаров", организации, которая пыталась синтезировать поиски разных групп и активистов в Советском Союзе в направлении создания ядра будущей массовой партии рабочего класса. Серьезной силы этот "Союз коммунаров" никогда не представлял и очень скоро распался.
Д.Жвания оказался в числе первых, кто сумел познакомиться с международными организациями, выступающими от имени троцкизма. Продолжая свое развитие уже под их влиянием, Жвания пришел к выводу о необходимости создания независимой организации на основе программы и перспектив Четвертого Интернационала. Результатом этого решения и стало образование группы "Рабочая борьба" в конце 1990 года, которая начала публикацию своего издания под тем же названием.
На протяжении 1990-1992 гг. группа Жвании более-менее сознательно придерживалась точки зрения, исходящей из необходимости защищать принципиальные основы и программу Четвертого Интернационала. Это было, возможно, время максимального расцвета этой группы, которая в перспективе имела большие возможности для роста своего авторитета и влияния в рабочем классе. Однако влияние тех мелкобуржуазных левых организаций, с которыми эта группа оказалась связанной на Западе (речь идет прежде всего о французской "Лютт Увриер" и британской Социалистической Рабочей партии), дав первоначальный толчок для политического развития "Рабочей борьбы", очень скоро превратилось в оковы, предопределив в будущем вырождение этой группы. Несмотря на свою политическую молодость, "Рабочая борьба" очень быстро заразилась всеми старческими болезнями мелкобуржуазных левых на Западе.
Суть дела здесь в том, что в то время, как внутри бывшего СССР возникла острая необходимость в полном разрыве с национал-реформистскими традициями сталинизма и в выработке независимой интернациональной перспективы для рабочего класса, на Западе стремительно развивался процесс сползания мелкобуржуазных левых вправо под воздействием новейших тенденций глобализации мирового капиталистического производства. Упадок системы национальных государств и программ реформирования, с которыми были связаны эти ревизионистские и оппортунистические тенденции, заставил их искать спасения в поддержке коррумпированных профсоюзных бюрократий, а также тех слоев буржуазии, которые в большей степени были связаны с национальной экономикой данного государства.
Таким образом, потребности в развитии новых левых групп в бывшем Советском Союзе оказались в прямой противоположности тому направлению, в каком происходил упадок западных мелкобуржуазных левых.
Важно помнить, что характер многих возникавших в конце "перестройки" левых групп был во многих отношениях переходным и неустойчивым. Не было опыта, не было достаточного фундамента исторических знаний, не было знакомства с существующими организациями в международном рабочем движении. По этой причине самоназвания многих групп ("анархисты", "троцкисты") были во многом условны и выражали не столько подлинную принадлежность к тому или иному течению, только тенденции политического развития и взятые идейные ориентиры. По этим углом зрения и следует оценивать деятельность этих групп в начальный период их развития.
Были неизбежные слабости, колебания и, конечно, известные политические ошибки в оценках и анализе. Но все это могло быть преодолено в процессе дальнейшего развития и политического становления. Тогда эти ошибки могли быть исправлены и остались бы лишь временным эпизодом. Совсем другое дело, когда развитие начинает затормаживаться. Тогда раз сделанные ошибки начинают приобретать все более глубокий, хронический характер, приводя в своем развитии к полному отрицанию на практике того, что декларируется на словах.
Именно так и произошло с "Рабочей борьбой". Нет смысла ставить под сомнение искренность и серьезность попыток этой группы заложить основу для возрождения Четвертого Интернационала в бывшем Советском Союзе. Мы должны, однако, при этом сказать, что эта группа так и не смогла подняться до уровня настоящего троцкизма. Если бы она, под давлением сложностей политической работы, прошло ушла со сцены, то мы могли бы вспоминать о ней с теплотой и сочувствием. Но произошло иначе: "Рабочая борьба" встала на противоположную сторону баррикад и полностью солидаризировалась со злейшими врагами рабочего класса. Мы должны поэтому дать беспощадный политический диагноз этому предательству, назвав его своим именем.
Уже в первых номерах бюллетеня "Рабочая борьба" содержались материалы разных движений, которые открыто декларируют свою враждебность троцкизму. Например, мы находим там интервью с маоистами из Турции и защиту маоизма как политического течения. С самого начала материалы, публиковавшиеся в "Рабочей борьбе", представляли собой причудливую смесь немногих подлинных прорывов к интернациональному социализму с массой разнообразных вариаций из мелкобуржуазного левачества, национализма и экстремизма.
Единственный путь, по которому "Рабочая борьба" могла прийти к законченному марксистскому миросозерцанию, состоял в изучении подлинной истории Четвертого Интернационала, которая неразрывно связана с происхождением и развитием Международного Комитета Четвертого Интернационала. Отказавшись идти по этому пути или не найдя дороги к этому источнику, который совмещает в себе теоретический и политический опыт международного рабочего движения за последние полтора столетия, группа Жвании была по сути дела обречена на политическую дегенерацию.
Решающим поворотным пунктом в развитии "Рабочей борьбы" стала весна 1993 года, когда Д.Жвания опубликовал открытое письмо к представителям революционных организаций под названием "С чего начать?" Это письмо представляло собой радикальную ревизию тех основных положений, на которых основывается современный международный троцкизм и на которые первоначально ориентировалась "Рабочая борьба". Этот документ был насквозь проникнут глубоким пессимизмом по отношению перспектив политической работы в рабочем классе. Главный вывод, содержавшийся там, заключался в переориентации политической работы с рабочего класса на студенчество и вообще промежуточные слои общества.
Другой важнейшей ревизией троцкизма в этой статье был отказ от марксисткой концепции классовой природы Советского Союза. Еще в середине 30-х гг. Л.Троцкий глубоко по-научному описывал СССР как переродившееся рабочее государство, в котором при сохранения социальных основ, способных к развитию в направлении социализма, и существовании государства, вышедшего из Октябрьской революции, политическую монополию на власть захватила контрреволюционная привилегированная бюрократия, стремящаяся к реставрации капитализма. Отбросив этот анализ, Жвания выступил в защиту теории так называемого "государственного капитализма" в СССР. Исходя из этой теории, никаких социальных завоеваний Октябрьской революции в Советском Союзе уже давно не осталось, и что рабочему классу нечего было защищать из своего прошлого перед лицом капиталистической реставрации, пришедшей вместе с реформами Ельцина.
С этого момента начинается быстрое сползание группы Жвании вправо и ее постепенная капитуляцию перед различными формами контркультуры, правового радикализма и экстремизма.
Логическое завершение этого процесса последовало весной 1996 года, когда "Рабочая борьба" отбросила последние остатки того, что еще связывало ее с троцкизмом. Речь идет о глубоко принципиальной оценке роли сталинистской бюрократии в советском обществе и, в частности, политической характеристики сталинского Большого террора. В номере 13 "Рабочей борьбы" группа Жвании фактически стала на сторону оправдания сталинских репрессий 30-х годов. Большой террор был представлен ими не как кровавая преступная расправа контрреволюционной бюрократии с несколькими поколениями большевиков, а как некая превентивная мера "революции" против буржуазной реставрации. На деле это всего лишь повторение того, что всегда заявляла сама сталинистская бюрократия.
Непосредственно вслед за появлением этого номера "Рабочей борьбы" мы уже обнаруживаем группу Жвании в компании фашистствующих молодчиков Лимонова. За прошедший с тех пор период "Рабочая борьба" не оставила, пожалуй, ни единого пункта, в котором она не капитулировала бы перед крайними формами национал-экстремизма. Вместе с Лимоновым "Рабочая борьба" поддержала национал-буржуазных террористов из Ирландской Республиканской Армии. Вместе с Лимоновым она встала на сторону северокорейского авторитарного сталинистского режима. Наконец, вместе с Лимоновым "Рабочая борьба" полностью и безоговорочно поддержала грязную войну ельцинского Кремля в Чечне. Война до победного конца в Чечне была объявлена ими высшим проявлением любви к отчизне, и в этом они оказались полностью солидарны с самыми реакционными и коррумпированными элементами нынешней московской олигархии.
"Рабочая борьба" не апеллирует больше к рабочему классу, он перестал для нее быть источником революционного преобразования общества. Рабочий класс изображается "Рабочей борьбой" как тупая инертная масса обывателей, которых, по призыву Лимонова, следует презирать и "пинать ногами". Вместо этого "Рабочая борьба" обращается к маргиналам, к различным люмпенизированным слоям общества, отождествляя отчаяние, ненависть и склонность к насилию с революционно-освободительным духом. "Рабочая борьба" проповедует экстремизм в самых крайних формах. Она создает культ боевика-убийцы в чисто тоталитарно-фашистском духе, который якобы является силой, способной изменить мир к лучшему.
Никто не в состоянии предписать Жвании и Co говорить или не говорить то, что они находят возможным говорить. Но именно поэтому нужно дать беспощадный отпор этим наглым проходимцам за хотя бы отдаленную видимость того, что они представляют собой троцкизм. Они не имеют с ним ничего общего. Спалив все мосты за собой, "Рабочая борьба" не только потеряла всякую связь с борьбой за социализм, но превратилась в прямого политического врага революционного движения рабочего класса.
Эта группа очень маленькая и вес ее в политике, к счастью, невелик. Однако пример ее вырождения должен стать наукой другим, тем, кто хотел бы избежать подобной участи. Позорная капитуляция ренегата троцкизма Жвании перед фашизмом должна стать известной и найти соответствующее презрение в глазах любого активиста, который видит в интернациональном социализме единственную альтернативу как сталинизму, так и капитализму.
В.Волков, 13 ноября 1996 г.