В конце 1996 года одна из мелкобуржуазных леворадикальных групп, действовавших после 1991 г. на территории бывшего СССР, - Интернациональная Коммунистическая Лига (ИКЛ), которая больше известна под именем "спартакистов", - разослала официальное письмо от 3 ноября 1996 г., в котором объявила о "временном прекращении" своей работы в бывшем Советском Союзе.
Это решение знаменует собой вступление лиги спартакистов в новую фазу внутреннего кризиса, который потрясает эту организацию в продолжение последних лет. Как и в других странах мира, в бывшем Союзе свою главную опору ИКЛ видит не в рабочем классе, а в тех или иных слоях бюрократии, паразитирующей на рабочем движении. Энергия спартакистов в первые годы после юридического упразднения СССР находилась в прямой зависимости от уверенности различных националистических и сталинистских фракций бывшей советской номенклатуры на быстрое возвращение к власти на волне начавшихся массовых протестов против политики капиталистических реформ.
Упадок влияния этих фракций номенклатуры на рабочее движение резко усилил пессимизм спартакистов по поводу перспектив своей работы в бывшем СССР. Процесс роста политического самосознания рабочего класса, которому необходимо должен предшествовать разрыв с иллюзиями в отношении способности бюрократии защищать его интересы, вызывает у спартакистов не оптимизм, а страх и отчаяние. В упомянутом письме от 3 ноября 1996 г., объясняя мотивы сворачивания своей работы в бывшем СССР, спартакисты пишут: "Но политическая нестабильность в бывшем Советском Союзе, резкое поправение политического спектра, распад и распыление пролетариата указывают на то, что в нашей работе там вероятны перерывы".
"Резкое поправение политического спектра" означает не что иное, как дальнейшее вырождение официальных политических структур в республиках бывшего Союза, которые абсолютно не соответствуют реальной социальной структуре этих республик. "Распад и распыление пролетариата" - это признание того, что рабочий класс постепенно выходит из под контроля бюрократических аппаратов. "Политическая нестабильность" - это значит, что правящие режимы крайне неустойчивы и держатся не столько вследствие своей силы, а, скорее, благодаря инерции.
Подобная оценка происходящих процессов является одним из главных мобилизующих факторов для революционных организаций, ориентирующихся на рабочий класс. Но для спартакистов она означает прямо противоположное: они выводят отсюда необходимость свертывания всей своей работы.
Нам приходилось неоднократно высказываться по поводу деятельности и политики спартакистов в бывшем СССР (см., например, статью В.Волкова "Спартакисты отказываются от лозунга возрождения СССР" в ь 9-10 "Р-И", май 1996, с.40-46). Здесь мы публикуем перевод статьи из газеты американских троцкистов, которая анализирует последний раскол внутри спартакистской лиги и его подоплеку.
"Workers Vanguard", двухнедельная газета "Лиги Спартакистов" (ЛС), объявила в своем выпуске от 5 июля, что Ян Норден, бывший редактором этой газеты последние 23 года, был исключен из организации. Основанием его исключения было названо "преднамеренное нарушение самого основного условия членства..., что партия обладает монополией на публичную политическую деятельность своих членов".
По тому же обвинению была исключена Марджори Стэмберг, многолетний член и публичный представитель спартакистов, которая выставлялась в качестве партийного кандидата на выборах мэра Нью- Йорка в 1985 году.
Газета сообщила также об исключении руководителей дочерней группы в Мексике и о разрыве товарищеских отношений, которые спартакисты установили с синдикалистской группой в Бразилии два года назад. Рассмотренные вместе, эти исключения и расколы показывают радикальный политический и организационный кризис в ЛС.
Основное обвинение, выдвинутое против Нордена, было довольно странным. Его преступление, как кажется, заключалось в отказе представить свои телефонные счета для оплаты национальным офисом ЛС.
Спартакисты заявили, что Норден утаил эти счета, чтобы скрыть разговоры по телефону с врагами ЛС. Со своей стороны, Норден говорил, что единственным мотивом ЛС, требующей его отчета по совершенным телефонным звонкам, была организация внутренней "охоты на ведьм" против своих собственных членов. Какова бы ни была правда об этом деле, этот способ обвинения является типичным для группы, которая внутренне переменилась и стала глубоко деморализованной.
Пытаясь обеспечить политическое обоснование данных исключений, спартакисты выдвигают следующие обвинения:
"Норден всегда имел сильную склонность к импрессионизму и авантюризму, которые вдохновлялись зачастую пустым оптимизмом относительно способности совершенно отличных от троцкизма, или, что то же самое, от пролетариата, сил к "борьбе" с некоторой долей успеха против опустошительных действий империалистической буржуазии...Норден всегда крайне преувеличивал (часто до фантастической степени) военный фактор. Соответственно, это подразумевало создание в воображении отсутствующего в действительности подъема антиимпериалистической борьбы, в то же время приводя к серьезному недоучету решающих взаимосвязанных факторов политического сознания и материальной экономической действительности...".
Эти строки читаются как политическое обвинение самим спартакистам. В самом деле, едва ли возможно, не проведя тщательного анализа политических перспектив этой группы за последние 23 года, приписывать хронический импрессионизм, авантюризм и пустой оптимизм человеку, который в первую очередь отвечал за определение политической линии газеты "Workers Vanguard" все это время.
В политике часто нужны годы и даже десятилетия, чтобы полностью сделать ясными позиции различных организаций для них самих. Именно в этом заключается значение последнего кризиса внутри ЛС. Он является следствием той классовой платформы, на которой эта организация была основана более тридцати лет назад.
ЛС возникла в 1960-х гг. Ее члены-основатели вышли из Социалистической Рабочей Партии (СРП) [а потом из организации американских сторонников Международного Комитета Четвертого Интернационала - прим. ред.], которая в то время отказалась от революционной перспективы и ориентации на пролетариат, лежавших в основе принципов ее образования в 1938 году, и приспособилась к движению протеста среднего класса в Соединенных Штатах. Первоначально спартакисты возникли как часть оппозиции этому сползанию СРП вправо. Однако довольно быстро стала ясна ограниченность их оппозиции.
Подобно другим группам, которые возникали в то время, спартакисты характеризовались глубоким скептицизмом по отношению к американскому и международному рабочему классу. Для этих групп было свойственно заявлять о себе как о марксистских и социалистических организациях, но отвергать при этом основную идею марксизма о том, что рабочий класс является единственным последовательно революционным классом современного общества. Вместо того, чтобы основывать строительство революционной партии на непримиримой борьбе за политическую независимость рабочего класса, все они искали ему замену внутри разнородного и в высокой степени противоречивого движения протеста среднего класса. Студенческое движение, негритянский национализм, феминизм, движение сексуальных меньшинств и т. д., - все это рассматривалось как новые формы оппозиции капиталистическому порядку.
Внутри радикальных кругов среднего класса спартакисты получили известность из-за своей горячечной риторики, часто граничащей с истерией, и болезненный юмор, который часто звучал на страницах "Workers Vanguard". Знаменательно то, что эта группа ни разу не выработала самостоятельной перспективы. Она не испытывала нужды в марксистском анализе экономических и политических событий и существенного опыта рабочего класса. Ее политика, напротив, состояла, главным образом, из комментариев, часто субъективного характера, тех позиций, которые занимали другие политические организации.
Это делало спартакистов неспособными к пониманию ограниченности этого движения протеста. Показывая нежелание и неспособность к проведению борьбы внутри рабочего класса, они стремились создать новую основу для своей политической линии посредством резкого поворота в другом направлении: в сторону сталинистской бюрократии.
Те, кто знаком с Лигой Спартакистов, знают множество широко известных примеров, связанных с этим поворотом. Во-первых, это отклик на вторжение Кремля в Афганистан. "Workers Vanguard" приветствовала эту военную авантюру в передовой статье, которая называлась "Привет Красной Армии". Возможно, еще более эксцентричное проявление этого поворота произошло в 1984 г., когда на первой странице газеты было помещено заключенное в траурную рамку сообщение о смерти генерального секретаря КПСС Юрия Андропова.
Классовые вопросы, приведшие к повороту спартакистов в сторону сталинизма, совершенно прояснились в реакции этой группы на подъем движения "Солидарности" в Польше. Когда противодействие рабочего класса мерам жесткой экономии режима Герека привело к массовым забастовкам и образованию независимых профсоюзов, спартакисты публично призвали бюрократию применить репрессии против польских рабочих.
В сентябре 1981 года "Workers Vanguard" заранее заявила о своей поддержке любой военной интервенции, организованной советскими сталинистами против польских рабочих, заявляя при этом, что "какие бы глупости и жестокости они не осуществили, мы не отступим от защиты сокрушения "Солидарности"". Когда генерал Ярузельский ввел военное положение и санкционировал массовую облаву на рабочих, спартакисты приветствовали эти действия. Польские события показали, что тяготение этой группы к сталинизму было связано с ее органической враждебностью по отношению к рабочему классу.
Каждое из этих событий: Афганистан, Польша и короткое правление Андропова, - представляло вехи кризиса сталинизма. Однако для спартакистов они являлись показателем "двойственной природы" бюрократии, которая, как полагали спартакисты, принуждала ее к защите завоеваний Октябрьской революции 1917 г, в то же время подавляя рабочих.
К 1985 г. с приходом Горбачева бюрократия начала открыто заявлять о своем намерении распродать государственную собственность. Тем не менее спартакисты настаивали на том, что часть старого сталинистского аппарата сохраняет революционный потенциал. В 1989 г. они писали: "В СССР возникновение сил капиталистической реставрации может привести к открытому столкновению между ними и пролетариатом, которое неизбежно расколет бюрократию на ее полярные крайности. Советская политика, которую гласность привела в смятение, по-новому подтверждает высказывание Троцкого, что "в составе бюрократии имеются все оттенки политической мысли: от подлинного большевизма (И. Райсс) до законченного фашизма (Ф. Бутенко)".
В отрывке, который тот час же следовал за данной цитатой, приведенной спартакистами, Троцкий подчеркивал резкую диспропорцию в удельном весе этих "оттенков политической мысли", существующих в бюрократии. Он писал:
"Революционные элементы бюрократии, составляющие небольшое меньшинство, отражают, пассивно правда, социалистические интересы пролетариата. Фашистские, вообще, контрреволюционные элементы, непрерывно растущие, выражают все более последовательно интересы мирового империализма".
Эти строки из "Переходной программы", которая была написана Троцким в то время, когда сталинская бюрократия проводила полномасштабное истребление представителей "подлинного большевизма". Сотни тысяч коммунистов были казнены, в том числе все те, кто в самом деле каким-либо образом идентифицировал себя с Октябрьской революцией.
Этот акт политического геноцида вытравил последние остатки революционного марксизма внутри государства и правящей партии СССР. Чтобы основываться на предполагаемом существовании революционной фракции внутри бюрократии в 1989 г., необходимо было игнорировать почти шесть десятилетий истории и реку крови, отделяющую сталинизм от большевизма.
Иллюзии, которые спартакисты питали по отношению к сталинизму предшествующие 15 лет, способствовали неподготовленности членов этой группы к крушению бюрократий в Восточной Европе и в Советском Союзе. Реакция этой организации представляла собой комбинацию политической деморализации с авантюрными попытками наладить отношения с твердолобыми сталинистскими группировками, возникшими в результате распада бюрократий.
Основные обвинения спартакистов против Нордена произрастают из этого периода. "Workers Vanguard" обвиняет его в "сталиноидной наклонности". Как мы уже видели, это вряд ли может быть изображено как характерная черта отдельной личности.
"Workers Vanguard" заявляет: "Вместе с капиталистическим воссоединением Германии в 1990 г. количество перешло в качество". Газета ссылается на то, что Норден был "очарован восточногерманским деформированным рабочим государством Эрика Хонекера". В ней утверждается следующее: "Когда ГДР пала, предвосхищая последующий развал переродившегося советского рабочего государства, Норден начал становиться политически выбитым из колеи". И опять-таки это характерно не только для Нордена, но и для всех спартакистов. Вся эта организация находилась под этим очарованием от умирающего сталинизма в ГДР, и спартакисты как целое были совершенно выбиты из колеи.
В любом случае, невозможно отделить перспективу Нордена от перспективы спартакистов, хотя он несет основную ответственность за политическую деятельность этой организации в Германии.
Согласно документам спартакистов, эта группа в конце 1989 - начале 1990 гг. послала в Германию более одной трети своих членов. Большинство из них не говорило по-немецки. Их целью не было привлечение немецких рабочих на сторону революционной перспективы. Напротив, они главным образом апеллировали к слоям сталинистского аппарата, в особенности, больше всего к военным и силам безопасности.
Высшей точкой этой политической авантюры, согласно документам, опубликованным спартакистами, было появление их представителя на трибуне собрания в Восточном Берлине, организованного правившей тогда сталинистской партии СЕПГ, - как раз тогда, когда она готовилась передать Восточную Германию в руки западногерманской буржуазии. Другими основными событиями этой кампании было распространение листовок в армейских и полицейских казармах и чтение лекций представителями спартакистов группам армейских и полицейских офицеров.
Чтение материалов, опубликованных в зимнем выпуске "Спартакиста" за 1990-1991 гг., показывает, что эти тенденции были сущностью политики спартакистов.
Первая статья, написанная Джозефом Сеймуром, называлась "О крахе сталинистского правления в Восточной Европе". Она содержит следующий пассаж:
"Во всей Восточной Европе старые сталинистские армейские и полицейские чины пассивно идут на уступки новым правым правительствам. Однако из этого не следует, что армия и полиция будут защищать эти правительства и их программу в случае массовой оппозиции. Контрреволюция, происходящая сегодня в Восточной Европе, еще может быть побеждена и опрокинута".Для спартакистов ключевым вопросом было не политическое сознание рабочего класса, а, напротив, соотношение внутри сил подавления старых сталинистских режимов.
Вторая статья, написанная Альбертом Ст. Джоном, называлась (по случайной иронии) "За марксистскую ясность и прогрессивную перспективу". Она рассматривала главным образом события, произошедшие в Восточной Германии в 1989-1990 гг. Ст. Джон сконцентрировал свое внимание на судьбе так называемых "боевых групп на предприятиях" (Betriebskampfgruppen), которые сам автор характеризовал как
"партийную милицию, организованную после восстания 1953 г. для подавления всякого будущего восстания еще до того, как оно разрастется".
Ст. Джон продолжает:
"С отделениями на каждой фабрике в стране... Она не только имела в своем распоряжении стрелковое оружие, но и артиллерию и бронетехнику, в том числе и танки".
Согласно Ст. Джону, решение бюрократии распустить эти формирования в конце 1989 г. было поворотным пунктом в падении старой ГДР:
"Эта внутренняя национальная структура опирающейся на заводы милиции имела весьма действенный потенциал для того, чтобы стать организационным военным центром политической революции... Разоружение пролетариата нанесло решающий удар с точки зрения организации силы, необходимой для захвата контроля над государством, для того, чтобы защитить плановую экономику и государственную собственность от их ликвидации".
Никак иначе нельзя более ясно расшифровать концепцию спартакистов относительно политической революции в Восточной Германии. Она не являлась для них делом рабочей партии, мобилизующей массы рабочих на свержение бюрократии. Наоборот, она, по мысли спартакистов, оказывалась мобилизацией вооруженных охранников бюрократии - милиции, образованной для подавления рабочих выступлений - для "защиты плановой экономики и государственной собственности"... посредством безжалостных репрессий против рабочего класса.
Крах иллюзий, которые спартакисты питали по отношению к сталинизму, имел свои трагические последствия. Ноа Волькенштейн, игравший руководящую роль в проведении германской операции спартакистов, покончил с собой в апреле 1990 г., лишь месяц спустя после победы правых на выборах в Восточной Германии. Он оставил предсмертную записку, выражающую отчаяние по поводу крушения сталинистского режима и будущего капиталистического воссоединения.
Организация спартакистов была целиком деморализована. Как "Workers Vanguard", так и ее бывший редактор Норден намекают на эти настроения при попытках объяснить источник недавнего раскола.
В документе от 24 августа, который Норден разослал по Интернету, объявляя об учреждении им еще одной отколовшейся от спартакистов организации - "Международной группы", он заявил:
" Контрреволюционное разрушение Советского Союза являлось главным поражением мирового пролетариата. Однако пораженческие выводы руководства ИКЛ [Интернациональная Коммунистическая Лига - название, под которым спартакисты осуществляют свои международные действия], выведенные из этого факта, являются отзвуком буржуазной кампании "смерти коммунизма". Эти ошибочные выводы имеют тенденцию... отступления от классовой борьбы и приспособления к политике пассивного пропагандизма".
Пытаясь объяснить свои действия против Нордена, спартакисты помещают приписываемую ему измену в контекст "глубоких изменений и исторических поражений рабочего класса в международном масштабе, когда капиталистическая контрреволюция разрушила бюрократически деформированные рабочие государства Восточной Европы и Советского Союза".
Они продолжают эту мысль следующим образом:
"Подкупленные империалистическим триумфом по поводу "смерти коммунизма", левые в общем быстро отказались от каких бы то ни было претензий на ленинизм, стремясь произвести "перегруппировку" в более широкие реформистские объединения вместе с социал-демократами и экс-сталинистами. Наш маленький революционный интернационал едва ли защищен от разрушительного давления этого периода постсоветской реакции".
Исключая из своих рядов Нордена, руководство спартакистов пытается превратить редактора "Workers Vanguard" в козла отпущения за крах политической линии всей организации. Таково принципиальное значение данного дела, какими бы ни были непосредственные внутренние дрязги, приведшие к этой ссоре.
Вместе с крушением сталинистских режимов в СССР и Восточной Европе спартакисты оказались плывущими по течению развития событий без какого-либо компаса. Это нашло рельефное выражение в их документе 1994 г. относительно перспектив, представленного в качестве проекта на первой национальной конференции, которую эта группа провела за последние семь лет. Его содержание было крайне пессимистичным:
"Наша девятая конференция происходит в обстановке страшных последствий капиталистической контрреволюции в Восточной Европе и СССР. Это всемирно-историческое поражение пролетариата ведет к усиленному и вновь вспыхнувшему межимпериалистическому соперничеству, националистической резне, всесторонним атакам на рабочий класс, возрождению фашистских политических движений, антиэмигрантскому безумию, нападкам на права женщин и резким ростом реакционного мракобесия".
В этом документе говорится о сокращении членов организации спартакистов на одну треть. В то же время сообщается, что группы, которые она пыталась учредить вне США, либо являются мертворожденными, либо распущенными. Документ разъяснил, что французская группа спартакистов в значительной степени распалась после того, как ее руководство отказалось присоединиться к "интернациональной бригаде", которую спартакисты предлагали послать в Афганистан. В конце концов, режим в Кабуле отверг предложение спартакистов.
Лига Спартакистов была вынуждена признать провал своей политической работы в бывшем Советском Союзе, где она проводила линию, подобную своей деятельности в Восточной Германии. И снова эта политика привела к трагическим результатам, - к убийству руководящего работника спартакистов в Москве Марты Филлипс.
В документе спартакистов, выпущенном в марте 1996 г., было сказано:
"Московский аванпост [этот термин, взятый не из лексикона марксизма, а, напротив, из терминологии ЦРУ и Джона Ле Карре, многое говорит о том, каким образом спартакисты рассматривают свои заграничные операции] - яркий пример аванпоста ИКЛ без всяких перспектив роста в ближайшее время... Капиталистическая контрреволюция демобилизовала пролетариат... Убийство нашего товарища Марты Филлипс и безразличие и препятствование властей расследованию этого преступления безусловно оказали негативное влияние на рекрутирование новых членов" [цитируется по тексту официального письма спартакистов на русском языке от 3 ноября 1996 г. - ред.].
Что следует сказать о якобы революционной организации, которая приходит к заключению, что работа в стране больше невозможна, потому что тамошняя полиция отказывается от энергичного расследования убийства одного из ее членов?
Если убийство Марты Филлипс приводит к "неудачам в пополнении новыми членами", как это рассматривается спартакистами, то это было действием не просто "обструкционизма" московской полиции, а реакции самих спартакистов.
ЛС выступила против проведения собственного расследования для раскрытия и публичного представления полных обстоятельств этого убийства. Она боялась, что такая инициатива могла бы привести ее к конфликту с реакционными остатками сталинизма, на которые спартакисты ориентировались в бывшем СССР. Было бы логично начать расследование убийства именно в этой среде, среде с длительной историей антитроцкизма и ядовитыми метастазами русского национализма и антисемитизма.
Данный документ затем обращается к США, где проживает основная масса членов ЛС:
"В США происходит политический застой и ускоряется расовая поляризация. Хотя в США объективное положение могло бы очень быстро измениться, сейчас не существует внешних проявлений, которые указывали бы на что- нибудь, движущееся нашим путем".
Эти строки писались в условиях самой большой классовой поляризации в американской истории. Администрация Клинтона отменила социальные пособия для бедных и разрушила все, что еще оставалось от социальных программ, от которых зависят массы трудящихся. Миллионы людей не видят разницы между Демократической и Республиканской партиями, а рабочие решительно отворачиваются от своих старых профсоюзных организаций. Именно в этих условиях рабочий класс начинает искать социалистическую альтернативу.
Однако спартакисты не находят ничего, "движущегося их путем", потому что они не ориентируются - и это вытекает из самого их возникновения - на рабочий класс. Их сторонников следует искать в деморализованных рядах бывших радикалов среднего класса, которые либо сплотились вокруг Клинтона, либо вообще оставили политику.
Что же предлагает этот документ? Он призывает использовать "возможности в географически отдаленных уголках планеты" посредством "качественного и болезненного сокращения в других областях работы". В частности, в документе содержится замечание, что Бразилия и Южная Африка рассматриваются спартакистами в качестве регионов, созревших для их работы.
Не успев написать этот документ, спартакисты вынуждены были объявить о разрыве своих беспринципных отношений с бразильской синдикалистской группой. Можно определенно предсказать, что любая оппортунистическая связь, которую спартакисты попытаются закрепить в Южной Африке, закончится подобным же образом.
Куда же теперь направятся спартакисты? При всем их многословном энтузиазме относительно "возможностей отдаленных уголков", они являются организацией, основанной на националистической перспективе и укорененной на почве остатков движения протеста американского среднего класса. Оказавшись неспособными к созданию каких-либо прочных международных связей посредством своей стратегии "расколов и объединений" с убывающими сторонниками мирового паблоизма, спартакисты вынуждены ссылаться на "сильное и часто чуждое давление, которое оказывается на нас в США".
Таким образом, в период, последовавший за распадом СССР, спартакисты проводили все в большей степени ошибочный и реакционный политический курс. Его проявления носили многообразный характер, начиная с героизации мафиозного бандита Джона Готти и заканчивая кампанией в поддержку национализма в Квебеке.
Однако самой последовательной ориентацией спартакистов, подобно большинству левых представителей среднего класса в Америке, является ориентация на профсоюзную бюрократию. Приспособление спартакистов к узкому национализму находит курьезное выражение в их самой последней полемической статье против Нордена. В своем первом предложении эта статья порицает оппозиционный документ, который был выпущен бывшим редактором "Workers Vanguard", за то, что он был "опубликован без профсоюзной "метки" [этикетки, удостоверяющей, что товар изготовлен членами профсоюза]".
В АФТ-КПП спартакистов привлекает бюрократия, которая так же насквозь реакционна, коррумпирована и паразитична, как и кремлевские бандиты, которых прежде поддерживала "Workers Vangard". Одно очевидно: первые признаки движения рабочего класса в Соединенных Штатах к революционной борьбе сдвинут эту дезориентированную секту радикалов из среднего класса резко вправо.
Борясь против политических течений, подобных спартакистам, Международный Комитет Четвертого Интернационала стремится к тому, чтобы разъяснить рабочим, студентам и вообще всем, кто ищет социалистическую альтернативу в политике, принципиальную противоположность классовых интересов марксизма по отношению к радикализму среднего класса, концентрированно выражаемому Лигой Спартакистов. Это является существенной задачей в деле установления политической независимости рабочего класса.