В. Волков
В конце декабря 1996 г. - начале января 1997 г. в Челябинске находился член германской секции Международного Комитета Четвертого Интернационала Андреас Фисман. Андреас является студентом берлинского Университета им. Гумбольдта и изучает там экономику. Кроме этого он изучает русский язык, историю и культуру России и Советского Союза.
Во время своего пребывания Андреас вместе с представителями Челябинского Бюро МКЧИ встретился с председателями студенческих профсоюзных комитетов города, которая состоялась в помещении студенческого профкома педагогического университета. Об этой встрече сообщила 30 декабря 1996 г. одна из главных газет города "Вечерний Челябинск". "Главная цель троцкизма..., - написала газета, - борьба со сталинизмом, который бюрократизировал суть коммунистического движения, уничтожил лучшие большевистские кадры, привел к геноциду против собственных народов там, где сталинисты оказались у власти".
Кроме этого, А.Фисман принял участие в записи двух передач - одной на телевидении, другой - по радио. Телевизионная программа под предварительным названием "Левая молодежь в России и Германии" была записана на 12 канале регионального телевидения, однако не была выпущена в эфир. Радиопередача была записана на региональной станции "Новая волна" и прозвучала в эфире 20 января этого года.
Передача по радио привлекла к себе внимание и вызвала сравнительно большой резонанс. Сразу же после выхода передачи в эфир в студию поступило множество звонков с вопросами и замечаниями. Некоторые из звонивших подчеркивали, что в ней прозвучали многие действительно существующие проблемы, с которыми сталкивается большинство людей даже в таких наиболее развитых странах мира, как Германия.
Газета "Вечерний Челябинск" в номере от 9 января этого года опубликовала развернутую статью под названием "Троцкизм возвращается в Россию", сделав это также в связи с приездом А.Фисмана. Статья начинается словами о том, что первая
"короткая заметка [от 30 декабря] вызвала интерес у наших читателей, и они просят подробнее рассказать о сегодняшнем троцкизме". Далее автор сообщает, что интерес этот объясним, "ведь во времена Сталина назвать себя троцкистом, выразить сочувствие троцкизму или читать работы Льва Троцкого было равносильно самоубийству. Тысячи последователей Троцкого были насильно уничтожены в подвалах НКВД. Их "преступление" заключалось только в одном - они несколько по-другому представляли социализм и пролетарскую революцию".Работы Троцкого в СССР запрещались, - продолжает статья, - было невозможно узнать что-либо о нем самом, поскольку, как пишет журналист из "Вечернего Челябинска", "его идеи разрушительно влияли на ту тоталитарную форму государства, которое было создано правящей партией коммунистов".
Затем статья упоминает профессора Московского института социологии РАН Вадима Захаровича Роговина, который характеризуется как
"автор многочисленных публикаций по преступлениям сталинизма и по анализу современной политической обстановки в стране".
После этого статья сообщает о том, что в городе уже несколько лет существует Челябинское Бюро МКЧИ и издается бюллетень "Рабочий-Интернационалист", где
"публикуются новости международного рабочего движения, оценки конкретных событий, переписка участников троцкистского движения, дается анализ политической ситуации в мире, печатаются мало известные в России статьи Льва Троцкого".
После сообщения о приезде в Челябинск Андреаса Фисмана и изложения в общих чертах содержания его выступления на собрании руководителей студенческих профсоюзов города, в статье кратко излагается отношение Четвертого Интернационала к политической борьбе между Ельциным и Зюгановым и цитируется следующее место из редакционной # 9-10 бюллетеня "Рабочий-Интеранционалист":
"Необходим глубокий духовный переворот, переосмысление всей истории XX столетия под углом зрения той огромной разрушительной роли, которую сыграл в международном рабочем движении сталинизм, социал-демократическая и профсоюзная бюрократии. Надо усвоить, другими словами, уроки борьбы марксизма против развращающего влияния сталинизма".
Несмотря на вполне доброжелательный общий тон статьи и упоминание о том, что "влияние Льва Троцкого на рабочий Урал в свое время было очень значительным, во время его визитов в Челябинск собирались многотысячные митинги, а одна из улиц города в центре носила его имя", концовка статьи тем не менее выполнена в традициях типичных антикоммунистических амальгам: автор проводит, по сути дело, полную параллель между трудовыми армиями конца гражданской войны и сталинским ГУЛАГом, - намек на то, что будь у власти в Советском Союзе вместо сталинской клики сторонники Троцкого, то в СССР было бы построено то же самое тоталитарное государство насилия привилегированного меньшинства над подавляющим большинством общества (основная, кстати, идея биографии Троцкого, принадлежащая перу Д.Волкогонова).
Несмотря на такой явно недружелюбный конец, статья в целом носит достаточно лояльный характер и впервые за многие десятилетия ставит в одной из крупнейших газет Южного Урала очень важные вопросы истории и судьбы социализма в СССР. После опьяняющей эйфории первых лет ельцинских реформ эти вопросы приобретают сегодня особую актуальность на фоне стремительно растущего социального неравенства и глубокого экономического кризиса, последствия которого жестоко сказываются на положении десятков миллионов жителей бывшего Советского Союза.
Результаты поездки Андреаса Фисмана в Челябинск являются серьезным политическим успехом Международного Комитета Четвертого Интернационала и его сторонников в бывшем СССР. Впервые за много лет клеветы и преследований марксисты, защищающие перспективу интернационального социализма, получили возможность напрямую обратиться к широким слоям российских трудящихся, проживающих на Южном Урале. Интерес, проявленный к истории и программе Четвертого Интернационала, свидетельствует о глубоких потенциальных возможностях, которые имеет программа международной социалистической революции в стране, ставшей родиной Октября 1917 года.
Корреспондент: Андреас, представьтесь, пожалуйста. Расскажите, кто вы и чем занимаетесь.
А.Т.: Меня зовут Андреас Фисман. Я из Берлина, из восточной части. Я вырос в ГДР. Сейчас изучаю экономику в Гумбольдтском университете. Уже с сентября я обучаюсь в Москве по обмену студентами, чтобы изучать здесь в России русский язык. Также я являюсь сторонником немецкой секции Международного Комитета Четвертого Интернационала. Я занимаюсь политикой, и поэтому мне особенно интересно наблюдать события здесь, в России, потому что история наших двух стран очень связана, и, кроме того, то, что происходит здесь после распада СССР, напоминает судьбу бывшей ГДР.
Я недавно был на Кавказе, и у меня остались от этой поездки очень сильные впечатления. Там огромная бедность. Первое впечатление, что, кажется, люди живут там, как сто или более лет тому назад. Например, они сами обрабатывают свои собственные земельные участки, чтобы получить урожай картошки, моркови. Больше чем по 3-4 месяца нет пенсии, зарплаты. Нам сказали, что, например, в Нальчике с распадом СССР больше чем 80-90 процентов промышленных предприятий закрыто. Например, в Тырнаузе - это около Эльбруса - находится завод, который был единственным заводом в бывшем Советском Союзе, занимавшимся производством вольфрама, молибдена, чтобы делать лампочки. Так вот, этот завод был закрыт летом прошлого года. И там, в принципе, целый город, там живут двадцать тысяч человек, все они не имеют перспектив, так как все они зависели от этого завода. И все это происходит в реальности.
Мы были в Тырнаузе в одной школе. Впечатление такое, что там уже давно ничего не ремонтировали. Все это очень тяжело, больно видеть.
Корр.: А как в сравнении с этим выглядит Москва, Ленинград, Челябинск?
А.Т.: По-моему, Москва, Ленинград, Челябинск - это уже не Россия, это уже ближе к Западу. Особенно Петербург и Москва. Там многое выглядит по-западному: много продуктов, все очень современно и дорого. Даже дороже, чем в Германии. Есть разные продукты, одежда, техника, - совсем как у нас. В то же время можно наблюдать, например, в метро и во многих других местах таких людей, которые просят деньги, многие из них - пенсионеры. Это такая разница между богатством и бедностью, что это резко бросается в глаза. Сказать по-правде, мы к этому не привыкли.
Челябинск - это, мне кажется, чистый, мирный город. Я слышал, здесь огромное количество промышленных предприятий, здесь еще много рабочих мест, многие рабочие получают вовремя зарплату. И транспорт, по сравнению с Москвой, отлично функционирует, не нужно ждать больше, чем 5 минут. Конечно, это только поверхностные впечатления, но это тоже важно.
Корр.: А политика в России вас интересует?
А.Т.: Да, конечно. Это очень интересно, потому что сейчас в России проводится политика, очень сходная с той, которая ведется в бывшей ГДР. Только первые результаты у нас были чуть-чуть иными. После объединения Германии на территорию бывшей ГДР были распространены все социальные программы, которые существовали в Западной Германии. Это позволило после распада хозяйства ГДР, когда очень многие люди стали безработными, выплачивать им пособия по безработице. Это очень, по-моему, облегчило им существование. Эти люди смогли более-менее нормально жить.
А здесь это совсем по-другому. Здесь, когда люди теряют рабочее место, что делать? В Челябинске, я слышал, надо уже во многих случаях платить за школу. Даже у нас этого еще нет. Например, я слышал, здесь в одном колледже нужно платить 300-350 тысяч рублей в месяц. Я слышал, чтобы устроить ребенка в детский сад, это стоит магнитофон, как вход. Это, по-моему, просто сумасшедшие деньги. Правом каждой матери должна быть возможность отдать ребенка в обычный детский сад, чтобы нормально работать.
По-моему, очень важно здесь, в России, рассказать о Германии, потому что, по моему опыту, когда я случайно встречаюсь с людьми и разговариваю с ними, то мне кажется, у них есть огромные иллюзии по поводу Германии. Распространено мнение: у вас все в порядке, у вас все функционирует, все прекрасно, у каждого машина, большая квартира и т.д. Конечно, нужно обязательно сказать, что у нас уровень жизни выше, чем в России. Но также нужно обязательно сказать, какие тенденции сейчас получают все большее развитие.
У нас сейчас правительство и предприниматели говорят: знаете, люди, сейчас происходит глобализация производства, рынок требует, чтобы мы были конкурентоспособными. Это значит, что, если мы хотим продавать наши продукты, автомашины и др., мы должны делать их дешевле, чем наши конкуренты в Китае, Азии, Южной Америке, которые сейчас там настроили больших заводов.
"Сименс", "Фольксваген", "Даймлер-Бенц" сейчас открывают заводы на Филиппинах, во Вьетнаме, и поэтому у нас огромные увольнения. Интересный факт, например, что сейчас уровень безработицы в Германии не меньший, чем во время мирового кризиса в начале 30-х годов. Это означает резкое снижение зарплат.
Нечто подобное происходит и в университетах, где мы учимся. Нам говорят: мы должны платить 1000 марок за полгода обучения, в то время как до сих пор было только 150. То же самое с пенсиями: правящие круги хотят, чтобы люди платили налоги на пенсии. В начале следующего года должна быть проведена существенная реформа в здравоохранении, которая приведет к тому, что люди должны будут платить более высокие цены за лекарства. До сих пор было так, что люди бесплатно могли получать отдых на курортах, и этого тоже больше нет.
Надо видеть, какие процессы развиваются в настоящее время. Раньше так никогда не было. Люди очень удивлены, и происходит очень много забастовок протеста, демонстраций. Происходит большое перераспределение общественного богатства от нижних слоев общества к верхним.
Корр.: Что вы можете сказать о проблемах молодежи в Германии? Интересуется ли она политикой?..
А.Т.: К сожалению, молодежь очень мало интересуется политикой. Это самая главная проблема сейчас. То, что говорит большая политика, это бесперспективно. Они всегда говорят: нет денег на то, на это и т.д. Молодежные клубы закрывают, особенно в деревне и малых городах. Это невыносимое положение: подростки там просто сидят на улицах. И конечно, с этим связан рост хулиганства и уголовных преступлений.
Нашу задачу мы, Четвертый Интернационал, видим в том, чтобы сказать людям, что им надо взять все в свои руки. Они должны понять: сегодня только меньшинство общества определяет судьбу целого народа. Маленький процент общества контролирует производство и совсем без демократии решает, какие социальные достижения еще оставить, а какие уничтожить. Надо преодолеть пассивность молодых, и вообще, народа.
После этого корреспондент предлагает прокомментировать то, о чем говорил А.Фисман и, если возможно, дополнить его слова, Владимиру Брунеткину, который был представлен радиожурналистом как "специалист по вопросам современной истории Европы и мира".
В.Б.: Я считаю, что сегодня было бы очень важным подчеркнуть несколько мыслей. В России очень сильно распространено мнение о том, что у нее отдельная судьба, и что те законы, которые действуют где-то в других странах, - на Западе например, - не применимы к России и не объясняют того, что происходит здесь. Я думаю, что это большая ошибка. На самом деле все новейшие процессы, которые происходят в мире, в полной мере проявляют себя и России. Например, региональный сепаратизм.
Многие говорят, что вот, мол, Европа объединяется, а бывший Советский Союз или Россия распадаются на части. На самом деле происходит гораздо более сложный процесс. В основе его, в первую очередь, лежит глобализация мировой экономики и все более тесное взаимодействие разных регионов мира между собой. Это приводит к тому, что отдельные части каких-то бывших государств способны самостоятельно развить свои экономические отношения с мировым рынком. Благодаря этому процессу происходит постепенный упадок тех национальных государств, которые возникли за последние двести лет и существовали в послевоенное время.
Типичные примеры мы наблюдаем в Северной Италии или в Квебеке. Это более промышленно развитые районы, чем во всей Канаде или Италии. И там правящие круги говорят: "Почему мы должны платить налоги в Рим или в Оттаву? Почему мы должны "кормить" другие регионы? Давайте мы создадим автономию или отделимся, будем все налоги оставлять у себя и будем лучше жить".
Одной из важнейших сторон этого процесса, - и она вызывает, пожалуй, наибольшие опасения, - является упадок старой системы национального регулирования, сокращение тех программ социальных реформ, которые возникли и сложились в послевоенное время. Другими словами, то, что правящими элитами выдается за путь к более высокому благосостоянию, на самом деле оказывается новым наступлением на уже имеющийся жизненный уровень и права большинства трудящихся.
Многие модные политические идеи, которые циркулируют сегодня в России, имеют подобное же происхождение. Скажем, если существует идея Сибирской или Уральской республики, то авторы этой идеи исходят из примерно следующей логики: почему мы должны, допустим, "кормить" Москву и какие-нибудь другие отсталые регионы России, в то время как мы можем сами торговать с Америкой или с Китаем, все налоги оставлять у себя и хорошо жить?" Представители российских региональных элит при этом, конечно, совершенно не озабочены, чем подобные призывы, - которые кажутся, на первый взгляд, такими "патриотичными" в местном значении этого слова, - могут обернуться для простых людей, живущих в этих регионах.
Главное, что мне хотелось бы подчеркнуть, это то, что региональный сепаратизм не есть просто оригинальное изобретение каких-то политиков в России. Это явление полностью соответствует новейшим тенденциям в политике господствующих классов на Западе и связано с новым уровнем глобализации мировой экономики, бурным развитием современной техники и средств коммуникации. Региональный сепаратизм может развиваться только на основе современных компьютерных технологий, развитой инфраструктуры и т.д.
Важно также понимать, что существует очень большое противоречие в современном развитии России. С одной стороны, происходит - в основе своей прогрессивный - процесс интеграции бывшей советской экономики в структуры мирового хозяйства. Но в настоящее время эта интеграция происходит в самом грубом и варварском виде. В то время как возникают сравнительно небольшие сектора, отдельные участки, маленькие регионы, иногда даже отдельные отрасли экономики, которые успешно налаживают отношения с мировым рынком, способны работать рентабельно и иметь высокую степень доходности, - то одновременно с этим большая часть промышленности, регионов страны и секторов хозяйства оказывается обреченной на вымирание из-за того, что не имеет непосредственных конъюнктурных возможностей рентабельно работать.
Это означает, что при том развитии событий, при той форме интеграции в мировую экономику, которое имеет место, подавляющее большинство населения страны стоит перед лицом огромной социальной угрозы. Каким бы ни был в основе своей прогрессивным процесс преодоления национальной ограниченности и экономической автаркии, на той основе, на какой он проводится сегодня, он превращается в полномасштабную социальную катастрофу. И это значит, что в таком виде он недопустим.
Есть еще одна популярная сегодня в России идея о том, что единственной альтернативой наступлению и конкуренции со стороны мирового рынка является усиление национального регулирования и национальной автаркии. Такой взгляд является большой ошибкой, поскольку Советский Союз потому, в конце концов, и развалился, что не был в состоянии выиграть конкурентную гонку с мировым рынком.
Политика в Советском Союзе, начиная примерно с середины 20-х гг., была ориентирована на достижение утопии построения социализма в одной, отдельно взятой стране. Приспособленная к защите и сохранению интересов привилегированной советской номенклатуры, эта утопия привела к огромным жертвам, бессмысленному напряжению сил, к попытке создать замкнутую, независимую от мирового хозяйства экономику и т.д. Кончилось все это весьма бесславно. И думать, что сейчас можно возродить некую мощную державу, которая смогла бы примерно в том же стиле, что и Советский Союз 30-80-х гг., сопротивляться мировому рынку, - наивно и политически опасно. Этого никогда не будет. Надо понять опыт того, что было в Советском Союзе.
Национальный путь развития не является альтернативой, перспективным ответом на вызов глобальной экономики. Так или иначе, но у России нет никакого другого будущего, кроме как в рамках единого мирового хозяйства. Поэтому самый главный вопрос состоит в том, частью какого мирового хозяйства будет Россия, и как эти отношения будут влиять на положение в нашей стране. Это очень важный вопрос, от которого во многом зависит наше будущее. В этом смысле те перспективы, которые предлагает Четвертый Интернационал, представляют огромный интерес и являются крайне актуальными сегодня как для Германии, так и для России и для всех остальных стран мира.
Публикуемое ниже письмо было послано в ответ на публикацию в одной из крупнейших газет Южного Урала "Вечерний Челябинск" статьи, посвященной истории происхождения и сегодняшнему состоянию Четвертого Интернационала. До сих пор редакция "Вечернего Челябинска" ни в какой форме не отреагировала на этот документ. <P> 16 января 1997 г.
Эти и подобные вопросы были впервые поставлены на открытое общественное обсуждение в годы "перестройки". Было опубликовано множество новых, до той поры скрывавшихся фактов. Появился целый ряд исследований, прояснивших многие вопросы истории СССР 20-30-х гг. Однако восстановление подлинной исторической правды об этом периоде времени, периоде, который, по сути дела, предопределил собой всю дальнейшую историю Советского Союза, было прервано политическими событиями 1991 гг. и последовавшим вскоре юридическим упразднением СССР. Место серьезных научных исследований заняли конъюнктурные работы, в которых разоблачение прежних мифов, созданных еще как правило в 30-е гг., сопровождалось одновременным конструированием новых мифов, заимствованных зачастую прямо из белоэмигрантской и наиболее одиозной антикоммунистической литературы на Западе.
Отождествление сталинизма с большевизмом, которое всегда было ключевым элементом в политической пропаганде привилегированной бюрократии в Советском Союзе, сыграло в последние десять лет огромную разрушительную роль. Видя глубокий кризис системы управления, существовавшей в СССР, и понимая необходимость ее глубокого реформирования, но оказавшись в то же самое время в плену ложной исторической концепции о тождестве Октябрьской революции 1917 года и сталинской системой власти, массы советских трудящихся не смогли найти самостоятельного ответа на кризис СССР 70-80-х гг. и противопоставить номенклатурному курсу рыночных реформ свою программу демократизации общества и возрождения общественного контроля за управлением экономикой.
Это привело после 1991 года к глубокому разочарованию в политике и упадку общественной активности, которая так ярко проявила себя в годы "перестройки". Несмотря на то, что рабочий класс России не поддержал ни одну из борющихся сторон во время решающих схваток внутри старых и новых господствующих элит в августе 1991 г. и осенью 1993 г., он, не видя никаких иных альтернатив, вынужден был смириться с исходом схватки между ними. Итогом явилась бешеная вакханалия "приватизации" и "шоковой терапии", превзошедшая, пожалуй, своим размахом алчности и криминального насилия все существовавшие до сих пор исторические примеры подобного рода.
Прошло уже пять лет с тех пор, как были начаты "рыночные реформы". Быстрые экономические успехи и повышение благосостояния большинства граждан, которые обещали зачинатели этих реформ, обернулись прямо противоположными результатами. Рост социального неравенства превосходит все мыслимые и немыслимые границы. Страна находится в состоянии непрерывного политического и социального кризиса, в котором каждый новый шаг "дальше" по пути рыночных реформ угрожает бедствиями еще более страшными и ужасными, чем все, что было до сих пор. Даже те стойкие защитники рынка и либерализма, которые еще вчера безоговорочно поддерживали и оправдывали курс нынешней кремлевской власти, теперь стоят перед вопросом: а действительно ли реставрация капитализма была единственным ответом на кризис СССР? Действительно ли катастрофа, развивающаяся на наших глазах, была фатально неизбежна? - Если нет, то каковы были другие пути развития СССР?
Все эти обстоятельства образуют ту почву, которая определяет собой новое возрождение интереса к истории Советского Союза и перспективам его развития. Автор статьи в "Вечернем Челябинске" от 9 января заметил в ее начале, что первая "короткая заметка вызвала интерес у наших читателей, и они просят подробнее рассказать о сегодняшнем троцкизме". Сама статья бросила уже, несмотря на некоторые неизбежные недостатки, некоторый свет на этот вопрос. Но он достоин того, чтобы уделить ему значительно больше внимания.
Современный кризис не замыкается в границах бывшего СССР. Он имеет мировой, глобальный характер. И связан он прежде всего с кризисом перспектив дальнейшего развития общества. Социализм, который в продолжение XX века рассматривался в качестве альтернативы капитализму, сегодня в глазах многих людей отождествляется с технической отсталостью, экономической автаркией, нищетой потребления, политическим подавлением и преследованием свободной мысли. С этим фактом невозможно не считаться. Эти настроения являются могучим фактором современной действительности.
Однако крайне важно понять, что главной причиной существования подобных взглядов является совершенно некритическое восприятие Советского Союза как общества, в котором якобы социализм был построен. В этом убеждении сходятся между собой такие на первый взгляд противоположные друг другу лица, как нынешние российские почитатели Сталина типа В.Анпилова и Н.Андреевой и маститые западные антикоммунисты вроде Р.Пайпса и З.Бжезинского. На самом деле СССР был обществом переходного характера, в котором при существовании социальных основ для построения социализма политическая власть оказалась захваченной привилегированной и чванливой кастой бюрократии.
Историю нельзя творить по чьему-либо произволу. Выйдя победителем из гражданской войны 1918-1920 гг., молодая Советская республика оказалась жертвой ползучего перерождения вследствие экономической отсталости страны и той изоляции, в которой она оказалась. Большевики никогда не надеялись построить социализм в отдельной отсталой крестьянской России. Вожди революции 1917 года, Ленин и Троцкий, всегда понимали и говорили, что только победа мирового, прежде всего европейского пролетариата, откроет действительные возможности для строительства социализма в России. Вне этой перспективы все попытки насильственного насаждения социализма были бы безумным насилием над реальностью и привели бы только к бесславному поражению. Вне этой перспективы нельзя понять и пафоса событий Октября 1917 года.
Концепция перманентной революции, которую Лев Троцкий выработал и изложил еще в период первой русской революции 1905-1907 гг., объяснила этот феномен еще за два десятилетия до тех событий, которые развернулись в СССР после смерти Ленина. В России, писал Троцкий, вследствие ее противоречивого развития, где наряду с очень развитой городской промышленностью продолжает существовать количественно преобладающее крестьянское земледелие, задачи демократической революции (установление республики, т.е. упразднение монархии, и введение свободной купли-продажи земли, т.е. ликвидация помещичьего землевладения) как основы для развития капитализма неразрывно переплетаются с задачами социалистического переустройства самого капиталистического общества.
Слабость русской буржуазии, ее страх перед народом и готовность идти на компромиссы с царизмом создали ситуацию, в которой единственной силой, способной повести за собой народ на демократическую революцию, был городской пролетариат. Однако, писал далее Лев Троцкий, захватив власть в союзе с крестьянством в ходе демократической революции, пролетариат не сможет ограничивать себя чисто демократическими преобразованиями. Волей-неволей он вынужден будет вторгаться в права частной собственности и проводить тем самым уже меры социалистического характера. Достичь успеха эти мероприятия смогут только в том случае, если, во-первых, рабочий класс сознательно будет добиваться их, то есть готовить и проводить социалистическую революцию без всякого длительного промежуточного этапа, и, во-вторых, если он получит поддержку пролетариата европейского, без помощи которого он обречен на неудачу.
Таким образом, теория перманентной революции объясняла и доказывала а) невозможность в России добиться демократии без перехода к прямо социалистическим преобразованиям, и б) невозможность построения в России замкнутого национального социализма. Ничего иного, собственно говоря, теория перманентной революции в себе никогда не заключала, вопреки всем выдумкам сталинистской бюрократии в СССР.
Волей исторических обстоятельств революция в России действительно на целый ряд лет оказалась в изоляции. Поэтому когда обнаружились первые явные черты бюрократического перерождения СССР, это не оказалось для лидеров большевизма сюрпризом. Уже первая внутрипартийная дискуссия 1923 года, положившая начало Левой оппозиции и борьбе большевизма против сталинизма, показала, что революция стоит под угрозой внутренней контрреволюции. Уже в 1924 г. Сталин выдвинул теорию о возможности построения социализма в одной стране, выразив тем самым настроения растущей советской бюрократии: ее стремление к личному комфорту любой ценой, ее культ "государственного строительства" и ее презрение к программе пролетарского интернационализма.
Насилия сталинского режима выросли именно из-за невозможности осуществления реакционной национал-социалистической утопии. Марксизм и большевизм (по крайней мере, в том духе, в котором о нем можно было говорить в 1917 году и под знаменем которого прошла Октябрьская революция) имеет к преступлениям сталинизма не больше отношения, чем идеалы раннего христианства - к насилиям позднейшей христианской церкви и ужасам католической инквизиции.
Статья в Вашей газете от 9 января этого года затрагивает вопрос о взаимосвязи между трудовыми армиями конца гражданской войны и сталинским ГУЛАГом. На мой взгляд, только полное незнание реальной истории могло бы ставить знак равенства между этими совершено разными явлениями. Трудармии являлись частью мероприятий по преодолению милитаризации экономики и были попыткой наиболее безболезненным образом преодолеть послевоенную разруху и отсталость. Они формировались на основе военных соединений Красной Армии по месту их дислокации для того, чтобы обеспечить воевавшим в этих армиям солдатам гражданскую работу и, соответственно, место в будущей гражданской жизни. Сама же война и связанные с ней лишения были частью борьбы народа против кучки вчерашних господ и угнетателей.
Сталинский ГУЛАГ вырос из необходимости милитаризовать гражданскую экономику из-за провала авантюристических планов бюрократии по индустриализации страны. Он стал возможен только в обстановке дикого произвола и насилия узкого слоя новоявленной привилегированной касты над народом, в котором бюрократия готова была не останавливаться ни перед чем, чтобы сохранить и упрочить свои привилегии. Сталинский ГУЛАГ стал частью контрреволюционного перерождения большевистской партии и советского государства, подготовившего, в конце концов, возможность проведения рыночных реформ Горбачева и Ельцина уже в наше с Вами время. Первой жертвой сталинского террора и ГУЛАГа стали лидеры Октябрьской революции, равно как и несколько поколений большевиков, сыгравших ключевую роль подготовке Октября и первых шагах Советской власти в СССР.
Анализируя переходный характер Советского Союза 30-х гг. Лев Троцкий пришел к выводу о том, что дальнейшее развитие страны может протекать только в двух направлениях: либо рабочий класс СССР найдет в себе силы свергнуть тоталитарно-бюрократический режим и в ходе новой политической революции возродит органы советского народовластия, чем будут открыты пути для дальнейшего развития социализма; либо привилегированная бюрократия завершит свой контрреволюционный переворот, дополнит свое политическое господство также и господством в области имущественных отношений, то есть реставрирует капитализм, рынок и частную собственность, превратив себя в буржуазию.
Несмотря на то, что неустойчивый, переходный характер Советского Союза сохранялся на протяжении целого ряда десятилетий, события горбачевской "перестройки" и последовавших за ними "радикальных рыночных преобразований" Ельцина тем не менее полностью подтвердили принципиальную правильность этого анализа, сделанного Троцким более 60 лет назад. Четвертый Интернационал, основанный в 1938 году и выросший из борьбы Левой оппозиции против сталинизма, начиная с 1923 года, оказался единственной политической силой современности, которая сумела правильно в теоретическом и политическом плане оценить смысл происходивших в СССР событий. Уже в 1987 году, после первых мероприятий Горбачева, сделавших ясными направление развиваемой им политики, Четвертый Интернационал предупреждал советских рабочих о том, что "перестройка", в том случае, если рабочий класс не вмешается в нее со своей собственной программой, неминуемо приведет к реставрации капитализма в СССР.
Ответственность за то, что, несмотря на эти предупреждения, история СССР пошла по наихудшему варианту, лежит, прежде всего, на том тяжком наследии сталинизма, которое до сих пор еще имеет очень могущественное влияние на все, что происходит в бывшем Советском Союзе.
Сегодняшний Четвертый Интернационал исходит из того, что не существует национального ответа на вызов современной мировой экономики. В современном мире нет места для экономической автаркии и замкнутости. Судьба России, равно как и всех остальных республик бывшего Советского Союза, неразрывно связана с общими судьбами мирового сообщества. Вопрос заключается только в том, какой характер будет иметь это мировое сообщество: будет ли оно по-прежнему оставаться обществом частной наживы, прибыли и алчного эгоизма, обществом, обрекающим большинство населения мира на голод, нищету, войны и болезни; или это будет общество свободной ассоциации всех народов, где все люди, независимо от происхождения, расы, возраста и пола, будут иметь равные социальные права и гарантии, где интересы экономического развития будут подчинены интересам большинства общества и находится под его демократическим контролем.
Решение второй задачи требует коренного преобразования мировой экономической системы на совершенно иной основе. Оно требует как ликвидации полностью изжившей себя современной системы национальных государств, так и упразднения ставших совершенно искусственными привилегий частной собственности. Совокупность этих мероприятий образует то, что Четвертый Интернационал, марксистское движение в целом, всегда понимали и понимают под социалистической революцией. Это корень того, что образует программу построения международного социализма.
Только то общество способно демократически решать свои проблемы, которое в состоянии предоставить каждому своему члену право высказывать свое мнение по поводу того, какие решения и каким образом должны быть обществом приняты. Этими соображениями и обусловлено мое желание написать Вам это письмо.
С искренним уважением,
главный редактор бюллетеня "Рабочий-Интернационалист" Владимир Волков