Сегодня, более чем сорок лет спустя после Венгерской революции 1956 года, это событие остается объектом больших исторических фальсификаций. Сталинистская бюрократия и верные ей историки оправдывают кровавое побоище в Венгрии как "подавление фашистской контрреволюции". На Западе историки пытаются представить это восстание как борьбу за буржуазную демократию и рыночную экономику, которая принесла плоды только с реставрацией капитализма в Венгрии в 1989-1990 гг.
То, что произошло в Венгрии сорок лет назад, было революцией рабочего класса против реакционного бюрократического режима. Ее целью было установление действительно рабочего правительства и настоящего социалистического общества.
В первой части этой статьи было показано, каким образом на основе глубокого кризиса сталинистских режимов в Советском Союзе и Восточной Европе выросло это восстание. За первой стадией революции, на которой главную роль играли студенты и интеллигенты, быстро последовало активное выступление рабочего класса как решающей общественной силы.
Этот материал является отредактированной версией статьи, которая первоначально была опубликована в "Новой Рабочей Прессе" (Neue Arbeiterpresse), газете Союза Социалистических Рабочих (BSA, с весны 1997 г. - Партия за Социальное Равенство - Partei fuer Soziale Gleichheit), немецкой секции Четвертого Интернационала.
В центре вооруженного столкновения, которое началось 23 октября 1956 года, стоял вопрос о политической власти. Венгерские рабочие по всей стране организовывали революционные комитеты или выборные советы. Это были органы рабочей власти, подобные тем, которые возникали в России в ходе революций 1905 и 1917 годов.
25 октября 1956 г. рабочие Печа учредили первый революционный комитет. Был создан рабочий комитет на заводе в Мишкольце. В тот же день рабочие сформулировали свои требования и передали их правительству. Были освобождены узники тюрем и трудовых лагерей.
26 октября началась общенациональная забастовка. Борьба быстро перекинулась на места. Революционные комитеты и рабочие советы начали организовывать политическую и общественную жизнь независимо от правящей партии и правительства. Как и в России 1917 года, возникло двоевластие.
Оказавшись изолированным от масс, партийное руководство пребывало в беспомощном состоянии. Центральный Комитет Компартии Венгрии фактически согласился с формированием нового национального правительства. Он также обещал пересмотреть отношения Венгрии с советским правительством при условии прекращения военных действий.
Хотя Имре Надь сумел удержать военный комитет партии от нападения на аллею Корвина, центр вооруженного сопротивления рабочих, часть бюрократии нацеливалась на силовое подавление восстания. По всей стране происходили кровавые столкновения, сопровождавшиеся многочисленными жертвами.
28 октября Надь и Андропов, бывший в то время советским послом в Венгрии, провели переговоры в присутствии представителя кремлевской бюрократии (Микояна). Тем временем наиболее дискредитировавшие себя члены венгерского партийного руководства бежали в Советский Союз в поисках личной безопасности. К политическому руководству пришла новая группа из шести членов Центрального Комитета, в числе которых были Янош Кадар и Имре Надь.
Казалось, будто новое правительство получило "добро" из Москвы и могло теперь действовать с большей самостоятельностью. Надь признал советы в качестве законных политических органов рабочих и даже обещал создать Республику, основанную на них. Он отдал распоряжение о немедленном прекращении огня и выступил по радио с речью, призывающей к немедленному выводу советских войск и ликвидации ненавистной венгерской тайной полиции AVH.
В то же время, однако, военный комитет партии вынашивал планы военной диктатуры и осуществлял соответствующую конкретную подготовку.
29 октября начался вывод советских войск. Происходили лишь спорадические вооруженные столкновения. К этому времени большинство венгров верило, что их революция одержала победу над кремлевской бюрократией.
Тем временем оформились реакционные силы, которые стремились повернуть революцию на совершенно иной путь. В Будапеште спорадически на стенах стали возникать антисемитские лозунги. Освобожденный из под ареста католический кардинал Миндченти (Mindszenty) восхвалялся западными средствами массовой информации как настоящий герой сопротивления. Позже эти факты были использованы кремлевской бюрократией для того, чтобы подкрепить ее тезис о том, что венгерское восстание якобы было не чем иным, как фашистской контрреволюцией.
31 октября Надь выступил с речью на площади Кошута, объявив о начале переговоров с Советским Союзом и планах выхода Венгрии из состава Варшавского договора. Он пообещал, что день 23 октября будет отмечаться как новый национальный праздник.
В тот же самый день, когда большинство венгров праздновали победу своей революции, кремлевское руководство собралось для рассмотрения этого кризиса. Недавно опубликованные документы подтверждают, что после частичных разногласий в Кремле согласились с тем, что дальше терпеть политические эксперименты или реформы в Венгрии невозможно. Там решили силой восстановить старый порядок. Московская бюрократия имела все основания бояться, что эта революция может угрожать ее собственному правлению.
1 ноября два члена венгерского партийного руководства, Ференц Мюнних (Muennich) и Янош Кадар, пришли в советское посольство. В последующие два дня ни один другой член руководства не смог связаться с кем-либо из них. Они получали указания из Москвы. Они оба должны были сыграть центральную роль в подавлении рабочих советов.
В то же время советское руководство Хрущева обсуждало этот вопрос с китайским партийным руководством и получило согласие последнего на вооруженную интервенцию в Венгрию. Джоу Эньлай приехал в Будапешт, чтобы показать согласие своего правительства с этим планом. Свежие войска из самых отдаленных районов Советского Союза начали стягиваться в Венгрию. Чтобы предотвратить повторение братания с венгерскими рабочими, бюрократия отбирала войска, которые говорили только по-русски.
Югославское правительство Тито, которое сначала проявило поддержку восстания в Венгрии, также показало, что его "антисталинизм" не следует неправильно истолковывать как поддержку захвата власти рабочими. Оно было слишком заинтересовано в сохранении своего собственного бюрократического правления. Тито даже заявил московскому эмиссару, что Кремль "должен разрешить этот вопрос быстро и до конца".
США и западные союзники использовали Венгерское восстание в своих собственных интересах. Радио "Свободная Европа" открыло кампанию антикоммунистической пропаганды, создавая впечатление, что Запад может выступить на стороне венгров в случае советского нападения. Однако по каналам секретной дипломатии правительство США сигнализировало Москве, что оно признает Венгрию частью советской сферы влияния. Это послание было ясным: Кремль мог действовать так, как он найдет нужным.
Тем же вечером, когда советские войска вступили в Венгрию, госсекретарь США Джон Фостер Даллес заявил, что действия Москвы полностью соответствуют условиям Варшавского Договора. "С точки зрения международного права и соглашений, - сказал он, - я не думаю, что кто-нибудь может заявить, что это является нарушением договора". Правительство США понимало, что победа венгерских рабочих могла вызвать восстания рабочего класса в других восточноевропейских странах и в самой Западной Европе. Оно явно признало подавление рабочих сталинизмом в качестве принципиальной опоры своего собственного правления и оплота против революционных потрясений.
Другие западные державы поддержали соглашение Вашингтона с Москвой, тем более что Англия и Франция в это время впутались в военную авантюру в другой части мира. Египет национализировал Суэцкий канал и экспроприировал при этим его бывших французских и английских собственников. 29 октября Израиль, Франция и Великобритания развязали интервенцию против Египта. Советский Союз сигнализировал, что он не может оказать поддержку Египту. Под давлением Вашингтона было достигнуто соглашение о прекращении огня, которое включало в себя отвод британских, французских и израильских войск. Хотя Египет удержал канал, большая часть его территории была оккупирована израильтянами.
В свете сотрудничества Кремля в отношении Ближнего Востока, западные державы не видели причин нарушать соглашения, заключенные в Ялте и Потсдаме. Даже после 1 ноября, когда правительство Надя объявило о своем решении выйти из Варшавского Договора, установить нейтралитет Венгрии и искать покровительства четырех держав, Запад не выказал желания вмешаться. Империалистические державы выразили свое доверие кремлевской бюрократии и ее аппарату. Они боялись, что правительство Надя, оставаясь их орудием, окажется неспособным удержать рабочих под контролем и предотвратить распространения революции.
Тем не менее Надь и его советники отказывались верить в надвигающееся военное вторжение кремлевской бюрократии при молчаливой поддержке западных правительств.
3 ноября Надь образовал новое правительство, включившее в свой состав министров из партии мелких крестьян и социал-демократов. В тот же день венгерская делегация под руководством министра обороны полковника Пала Малетера пришла в штаб советских войск в Текеле для переговоров об окончательном выводе советских войск. Генерал Серов, руководитель КГБ, произвел их немедленный арест.
На следующий день началось вторжение советской армии. Надя предупредили, и ему удалось вместе с 43 сотрудниками укрыться в югославском посольстве, где они получили убежище. Позже раскрылось, что все это было заранее задумано Тито и Хрущевым. Когда они оставили посольство некоторое время спустя с предоставлением гарантии безопасности, они были арестованы. Надь и несколько его ближайших сотрудников были повешены в 1958 году.
Было учреждено новое правительство под руководством Яноша Кадара, который немедленно потребовал, чтобы генеральный секретарь ООН снял венгерский вопрос с повестки дня Совета Безопасности.
Тогда венгерские рабочие возобновили свою вооруженную борьбу против советских войск за свободное и действительно социалистическое общество. В ряде мест началось вооруженное сопротивление советским войскам. В ходе боев в Будапеште только 6 ноября было убито более 160 человек. Сотни венгров были арестованы и сосланы в советский ГУЛАГ. Революция была потоплена в крови.
Однако рабочие не отступили. Вооруженные стрелковым оружием и коктейлем Молотова, они всеми силами защищали свои фабрики и дома.
Тот факт, что Венгерское восстание не было контрреволюционным мятежом с целью реставрации капиталистического порядка, демонстрируется прежде всего ролью, сыгранной рабочими советами. Правительство Кадара переживало тяжелое время, подвергаясь нажиму политики, определенной Москвой. Рабочие советы, которые были главной опорой вооруженного сопротивления, все еще в значительной мере контролировали политическую и экономическую жизнь по всей стране.
Первый рабочий совет был выбран 24 октября на ламповом заводе Eggesult Izzo, одном из самых больших заводов Будапешта с численностью рабочих приблизительно в 10 000 человек. Решение о его создании было принято тогда, когда советские танки впервые появились на улицах города. До сих пор сопротивление осуществлялось главным образом вооруженными студентами и рабочими, которые стихийно объединялись в революционные комитеты. Рабочий совет потребовал увольнения заводских руководителей, назначенных бюрократией, и их замены рабочими комитетами на всех уровнях производства: "Дайте нам показать, что мы можем управляться с делами лучше, чем наши недальновидные самодуры-хозяева", - гласил 10 пункт декларации совета.
В последующие дни рабочие советы были организованы на сталелитейных заводах, дунайских верфях, шахтах и многих других заводах по всей Венгрии. Они пытались проводить в жизнь свои политические требования, которые в значительной мере совпадали с требованиями студентов, выдвинутыми в ходе всеобщей забастовки. Собрание делегатов рабочих советов крупнейших заводов Будапешта приняло программу, которая начиналась следующим заявлением: "Заводы принадлежат рабочим".
После того, как 4 ноября началась интервенция советских войск, правительство Надя распалось и произошла капитуляция всех "реформаторов" из венгерской Компартии перед кремлевской бюрократией. Эти события показали, что рабочий класс и его советы являлись действительно ведущей силой Венгерской революции. Чем больше и дальше режим Надя сдвигался вправо, тем больше ситуация становилась критической. Он не мог и не желал опираться на рабочих. Вместо этого он обратился за поддержкой к империалистическим державам и ООН.
Боевые группы студентов и рабочих едва ли были равносильны советским танкам. Тем не менее рабочие продолжали борьбу в советах и на заводах. Они организовали еще одну политическую всеобщую забастовку, на этот раз против нового, установленного Москвой, правительства Кадара. Забастовщики держались целый месяц, сопротивляясь советской оккупации и сталинистским репрессиям.
В рабочих кварталах Будапешта, а также в промышленных пригородах и городах, оккупационные силы встретили ожесточенное сопротивление. В Дунапентеле, городе, построенном около огромного металлургического завода, рабочий совет в ходе осады выпустил заявление, в котором говорилось следующее: "Дунапентеле является ведущим социалистическим городом Венгрии. В этом городе все жители - рабочие, и они здесь обладают властью... Население города вооружено. Оно не уступит, потому что оно построило заводы и дома своими собственными руками... Рабочие будут защищать город против фашизма, а также против советских войск".
Рабочие Будапешта также обороняли от танковых атак заводы, которые они захватили. Из больниц сообщали, что большинство убитых и раненых составляли молодые рабочие, в то время как богатые кварталы Будапешта, где проживали верхи среднего класса, были едва затронуты боевыми действиями.
9 ноября правительство объявило рабочий совет Будапешта вне закона и сумело арестовать большинство его членов после того, как он выпустил новый призыв к забастовке. Однако даже после этого запугать рабочих не удалось: они продолжали забастовку до 11 и 12 декабря. Даже газета Компартии "Непсабадшад" была вынуждена признать, что эта забастовка была "самой большой в истории венгерского рабочего движения".
В ответ на это правительство ввело чрезвычайное положение, которое давало ему право запрещать все митинги и демонстрации и заключать людей в тюрьмы без суда. Даже в этих условиях рабочие продолжали борьбу. На металлургическом заводе в Чепеле рабочие устроили сидячую забастовку. Они требовали освобождения своих лидеров. Один из выступавших заявил: "Мы думаем, что в этот момент мы можем сделать только одну разумную вещь. Мы пришли на завод, потому что нам нужна наша зарплата и потому что здесь мы собрались все вместе. Если мы разойдемся по домам, заводские ворота будут закрыты и правительству будет намного легче перестрелять нас по одиночке, чем здесь, на заводе, где мы объединены".
Подобные захваты происходили на многих других крупных заводах. Когда политическая полиция AVH и советские войска в конце концов приступили к штурму заводов, разразилась вооруженная борьба.
Даже после подавления 11 ноября последнего очага вооруженного сопротивления в "Красном Чепеле" рабочие оставались организованными в советы на заводах, в районах и городах и даже на национальном уровне. Забастовка также продолжалась.
Забастовщики заявили Москве и венгерскому правительству, что они приступят к работе только при условии освобождения политических заключенных и вывода советских войск. Их целью было сохранение заводов под контролем рабочих и усиление власти рабочих советов.
21 ноября в Будапеште был созван митинг, имеющий целью образование национального рабочего совета. Когда рабочие прибыли на место собрания, полиция и армия перекрыли входы в здание. Несмотря на массовые угрозы подавления, делегаты перебрались в другое место и провели свое собрание. Многие рабочие вышли на забастовки протеста, опасаясь, что их делегаты подверглись аресту.
Только после нескольких недель репрессий, ослабивших решимость рабочих, правительству Кадара удалось укрепить свою власть над советами. Не имея независимого политического руководства, делегаты рабочих советов не смогли взять власть в стране. Вместо того, чтобы сделать это, они вели бесконечные переговоры с правительством Кадара. В конце концов в большинстве советов большинством голосов было принято решение о возвращении на работу. Но этому призыву последовала только четверть всех рабочих.
Однако в январе правительство Кадара довольно решительно прибегло к угрозам смертью. Оно выпустило декрет, запрещающий забастовки и призывы к ним, угрожая зачинщикам смертной казнью. Рабочим советам было запрещено принимать какие-либо политические решения, и все резолюции, касающиеся заводов, должны были получить одобрение политического комиссара сталинистской партии.
Так как рабочие не хотели, чтобы их советы действовали как инструменты бюрократии, то они сами решили распустить эти органы.
Москва назначила Кадара главой нового правительства. Как один из членов правительства Надя, он все еще пользовался некоторым доверием среди определенных слоев населения (прежде всего среди крестьян и городского среднего класса). Этот хитрый ход кремлевской бюрократии также получил одобрение югославского правительства. Кремль предоставил Кадару вести переговоры с рабочими, в ходе которых он раздавал фальшивые обещания, для того чтобы убедить их отказаться от борьбы.
В конце концов план Москвы достиг успеха, но не потому, что Кадар получил какую-либо поддержку со стороны рабочих. Чего не хватало рабочим, так это марксистского понимания природы сталинизма и необходимости политической революции для свержения бюрократии.
Единственной силой, которая предостерегала рабочих против какого-либо доверия "реформистскому" крылу сталинистов, были троцкисты из Международного Комитета Четвертого Интернационала (МКЧИ). Они предупреждали также против ложных надежд на западные державы и ООН. МКЧИ призвал венгерских рабочих объединиться с рабочими Советского Союза в совместной борьбе за свержение бюрократии и объединиться со своими классовыми союзниками на Западе в борьбе против капитализма.
МКЧИ основывался на марксистском анализе сталинизма, развитом Львом Троцким. Троцкий показал, что существует непреодолимая пропасть между интересами рабочих и интересами бюрократии. Он предупреждал, что в долговременной перспективе сталинизм мог открыть дорогу для реставрации капитализма в Советском Союзе и что дорога к социализму может быть проложена только посредством политической революции против бюрократии. На этой основе Троцкий образовал в 1938 году Четвертый Интернационал.
Однако венгерским рабочим был закрыт доступ к программе Льва Троцкого и Четвертого Интернационала. В Венгрии не было партии Четвертого Интернационала. Бюрократия уже провела кровавую гражданскую войну против своих противников слева в тридцатые годы. Не только в Советском Союзе, но и в других партиях Коминтерна наиболее значительные кадры были вычищены в ходе Московских процессов и Большого террора.
Главной целью массовых казней и чисток были сторонники Льва Троцкого, Левой оппозиции и Четвертого Интернационала. Сам Троцкий был убит в Мексике в 1940 году по приказу Сталина.
В послевоенный период Четвертый Интернационал был еще больше ослаблен. Под руководством Мишеля Пабло в нем развилось ревизионистское течение, приспосабливающееся к относительной стабилизации капитализма.
Пабло вместе с наиболее известным своим сторонником Эрнестом Манделем заявил, что в свете национализации собственности, проведенной во всей Восточной Европе сталинистской бюрократией, оценка Троцкого бюрократии как "насквозь контрреволюционной" не является больше правильной. Они доказывали, что под давлением масс бюрократия может сдвигаться влево, медленно, но неуклонно вводить социализм и поэтому играть исторически прогрессивную роль.
Согласно этому ревизионистскому тезису строительство партий Четвертого Интернационала в качестве независимого марксистского руководства было излишним. Паблоисты восхваляли роль таких "реформистов" как Надь в Венгрии и Гомулка в Польше, провозглашая их "революционными элементами". После прочтения Хрущевым его доклада на 20-м съезде КПСС они также провозгласили его настоящим "антисталинистом".
Политический обман венгерских рабочих со стороны Надя и кровавое подавление восстания танками Хрущева вновь и для всех обнажили истинное лицо не только так называемых сталинистских "реформаторов", но также и паблоистов как верных лакеев бюрократии.
Прежде всего события 1956 года доказали правильность разрыва с паблоистским ревизионизмом, осуществленного Четвертым Интернационалом тремя годами ранее.
Хотя МКЧИ не имел секции в Венгрии в 1956 году, он делал все возможное для поддержки рабочих в этой стране. Он публиковал всю информацию о революции, которая скрывалась как капиталистическими, так и сталинистскими средствами массовой информации. Британская секция МКЧИ, в частности, извлекла уроки из этой революции и начала наступление против сталинизма, обращаясь к слоям молодежи, рабочих и интеллигентов в Компартии Великобритании, которые были возмущены жестокостью репрессий, проводимых бюрократией.
Действительная роль бюрократии под руководством Кадара стала ясной в последующие десятилетия. "Реформы", которые он проводил с одобрения Кремля, в 1960-х годах открыли дорогу новому введению политики капиталистического рынка в Венгрии. В 1980-м году он начал систематическую кампанию против "уравнительных тенденций", то есть растущего противодействия рабочих вопиющим привилегиям бюрократии.
Какова же действительная связь между восстанием 1956 года и новым введением капитализма в этой стране? Истина совершенно противоположна заявлениям буржуазной пропаганды.
Не рабочие, а, напротив, именно бюрократия все больше и больше обращалась к капиталистическому рынку. В 1956 году рабочие боролись за социализм. Кровавое подавление бюрократией революции венгерских рабочих против сталинизма явилось политической предпосылкой для возврата к капитализму.
Двадцать лет со дня гибели Тома Хенегана
Дэвид Норт, Национальный секретарь ПСР