2 июня 1997 года.
Уважаемый т. Сергей Д.,
[...] Теперь о темах, которые Вы поднимали в своих письмах. В письме от 29 января этого года Вы... написали: "Мне представляется преждевременным партийное строительство. Необходимо шире распространять бюллетень, и круг его читателей станет основой партии". - Мне думается, что здесь совершено необоснованно одно противопоставляется другому. На самом деле оба пункта дополняют один другой: мы не видим никакой иной непосредственной цели в распространении бюллетеня, как только для подготовки партийных кадров. С другой стороны, партийное строительство невозможно вести никаким иным образом, как только публикуя самостоятельное издание, отрыто говоря в нем о своих целях и группируя вокруг него своих сторонников.
То, что Вы написали в письме от 17-го апреля по поводу событий в Албании, представляет несомненный интерес. Мне бы очень хотелось обсудить нюансы Ваших соображений, поскольку данная тема ставит много дискуссионных вопросов. К сожалению, это слишком затянуло бы настоящее письмо, и поэтому я вынужден отказаться от этого намерения. Однако мимо нескольких, наиболее существенных, пунктов пройти совершенно невозможно.
Главные уроки албанских событий, которые Вы выделяете, безусловно справедливы:
Это все абсолютно справедливо. Однако именно поэтому я не стал бы называть албанские события "революцией". Говорить о революции имеет смысл только тогда, когда стихийный массовый протест соединен с политическим влиянием партии рабочего класса. Кризис событий в Албании был вызван прежде всего тем, что такой партии там не существовало. Вооруженные силы восставших, имевшие все шансы полностью захватить власть в стране, по сути дела добровольно отказались сделать это, потому что не знали, что им с этой властью делать.
Вот это, возможно, самый основной урок этих событий, - уже хотя бы потому, что подобное может, в принципе, в скором времени произойти где-нибудь в России. Стихийное восстание рабочего класса неизбежно захлебнется, если не будет политической силы, партии, которая смогла бы указать восставшему народу путь к решению проблем. И мы именно потому очень решительно выступаем с призывом такую партию строить, что видим: албанские события могут очень скоро повториться у нас, и надо быть к этому максимально готовыми, прежде всего идейно и политически.
Что касается Вашего вопроса: "Считаете ли вы, что приезд в Албанию активистов ЧЕТВЕРТОГО Интернационала мог бы изменить ситуацию (проблема "экспорта революции" и "пролетарской помощи братскому народу")", - то я на это я мог бы ответить так. Мы не можем в каждом конкретном случае точно предугадать, какой отклик может найти появление в решающий момент в решающем месте пусть небольшой, но сплоченной и опытной группы активистов, знающих, что сказать и что сделать. Их деятельность может иметь очень быстрые последствия, а влияние начать очень быстро расти. Теоретически можно даже предположить, что такая группа, завоевав более-менее массовое влияние, способна довольно быстро превратиться в полноправного участника политических событий.
Однако мы должны помнить, что, во-первых, в современную эпоху события развиваются очень стремительно. Начав практически с нуля, очень сложно надеяться на серьезный успех в самый разгар событий. Когда же волна политической активности качнется в другую сторону, ситуация и настроения могут сильно измениться. Не прояви, например, большевики самостоятельной инициативы и, в известном смысле, воли в октябре 1917 года, - как знать, могли ли бы они еще когда-либо снова оказаться в столь выгодной для себя политической ситуации?..
Во-вторых, даже быстрый политический успех не гарантирует прочность победы. Все основные проблемы социалистической революции в современную эпоху (в первую очередь - преодоление наследия сталинизма), будут сохраняться тем дольше, чем быстрее произойдет политический переворот и чем менее, соответственно тому, окажется времени у масс усвоить накопленный в предшествующие эпохи свой собственный исторический опыт. Захват власти - это ведь не конец борьбы, а только перевод ее на почву настоящих проблем. Вспомните, что Ленин говорил по поводу русской революции: нам удалось быстро захватить власть, но тем труднее ее удерживать.
Таким образом, главный ответ на Ваш последний вопрос заключается в том, чтобы в оценке перспектив всегда очень конкретно исходить из общего уровня развития и организованности революционного рабочего движения во всех странах мира, из оценки силы и влияния мировой партии социалистической революции, Четвертого Интернационала. В настоящий момент это влияние пока еще не достаточно велико для того, чтобы рассчитывать на быстрые реальные успехи. Но картина может быстро меняться, и именно по этой причине нам следует приложить все усилия к тому, чтобы влияние партии Четвертого Интернационала росло как можно быстрее. Ответ, как Вы видите, имеет динамический, а не статический характер.
[...]
С самыми лучшими пожеланиями,
10 июня 1997 г.
Уважаемый тов. А. Л.,
Мы до сих пор не смогли ответить на Ваше письмо от 15 февраля этого года, потому что в нем Вы поставили целый ряд важных вопросов, которые требуют серьезного и обстоятельного ответа. Не претендуя в данном случае на то, чтобы дать ответы вполне исчерпывающего характера, я попытаюсь тем не менее кратко осветить некоторые вопросы с точки зрения тех взглядов, которые мы считаем нужным защищать и развивать.
Во-первых, Вы просите прислать программу Четвертого Интернационала. Мы можем это сделать и высылаем Вам брошюру соответствующего содержания. Что было бы, однако, важно прояснить принципиальным образом, - это вопрос о том, что такое партийная программа вообще. Обычно под этим понимается некий более или менее краткий документ, в котором в максимально сжатой форме собраны основные теоретические и политические взгляды данного движения. Несомненно, любая организация, которая активно участвует в политике, выступает на выборах и т.д., должна иметь такой документ. Ими располагают, например, все национальные секции МКЧИ. (Содержание этих программ, наряду со сходством в некоторых основных чертах, различается сообразно тем специфическим условиям, которые существуют в каждой данной стране).
Но вопрос о программе можно и должно понимать также и значительно глубже. Программа партии как краткий сводный документ по определению не может включать в себя более подробное изложение тех или иных вопросов. Равным образом такой документ неизбежно абстрагируется от множества вопросов второстепенной важности, которые - при всем при том - в повседневной политической пропаганде могут иметь подчас едва ли не решающее значение. Например, многие люди, особенно среди тех, кто не является политически вполне подготовленным человеком, оценивают те или иные партии и движения не просто с точки зрения их программных заявлений, но очень часто с точки зрения тех вопросов, которые им самим представляются наиболее близкими, а потому и наиболее значимыми (например, отношение к женщине, к войне, к вопросам этики, литературы и искусства и т.д. и т.п.). Они не могут быть учтены в "сводной" партийной программе, и в то же время они являются (пусть и негласно) частью ее.
Учитывая эти соображения, нам кажется уместным употреблять понятие "партийная программа" в более расширительном смысле, включая в него не только "сводный" документ, но также и всю совокупность основополагающих документов, созданных за весь период существования данной политической тенденции. В этом смысле составной частью сегодняшней программы Четвертого Интернационала являются все основные произведения Маркса и Энгельса, начиная с "Коммунистического Манифеста", произведения лучших представителей Второго Интернационала и российской социал-демократии конца прошлого - начала этого столетия, документы первых четырех конгрессов Коминтерна, а также целый ряд документов, связанных с деятельностью международной Левой Оппозиции 20-30-х годов и Четвертого Интернационала в послевоенный период.
Как видите, вопрос о том, что считать программой Четвертого Интернационала, не так прост и очевиден, как может казаться на первый взгляд.
Применительно к современному положению вещей мы исходим из того, что основополагающим документом ЧИ программного характера является "Переходная программа" 1938 года. Есть несколько программных документов МКЧИ последних 10 лет, наиболее точно отражающих самую последнюю стадию в развитии классовой борьбе международного масштаба.
У нас есть также предварительный проект программного заявления применительно к бывшему Советскому Союзу. Он был опубликован в первом номере бюллетеня "Р-И", и мы также постараемся его Вам прислать. Этот последний документ обладает целым рядом недостатков, которые должны быть преодолены в ходе открытых дискуссий между сторонниками ЧИ в бывшем СССР. Пользуясь случаем, предлагаем Вам принять в этом обсуждении самое живое и активное участие.
Другой вопрос, который Вы затронули в письме 15 февраля, касается проблемы идейной борьбы и расколов в Четвертом Интернационале. Вы пишите: "Почему периодически приходится "выгонять" из ЧЕТВЕРТОГО Интернационала различные группы, "группировки", которые затем переходят на сторону буржуазной идеологии. Это значит, что учение еще "сырое", т.к. периодически приходится изгонять "неготовых"".
Мне кажется, что это рассуждение страдает некоторой поверхностностью и односторонностью в подходе к сложному, комплексному вопросу.
Марксистское движение никогда не подходило к проблеме роста своего влияния в рабочем классе с точки зрения библейско-религиозных мотивов "пастырей" и "овец". Марксизм как учение отличается именно тем, что он не представляет собой свод раз и навсегда данных и законченных истин, которыми обладает некий ограниченный круг "посвященных", находящий время от времени нужным излагать эти истины своей "пастве".
Позвольте мне немного подробнее изложить свою мысль, чтобы Вы смогли увидеть, что подобный подход к делу совсем не является просто декларативным пожеланием. Любое учение концентрируется в определенных понятиях и категориях. Ошибка всей домарксовой мысли состояла в том, что она исходила из возможности создания единой раз навсегда законченной картины мира и истории. Каждый выдающийся мыслитель или философ претендовал на то, что он создал систему, которая не может быть принципиальным образом изменена или усовершенствована в дальнейшем. Все они смотрели на категории и понятия, которыми они оперировали, как на нечто, равное самому себе и неизменное. И только Гегель впервые поставил вопрос о том, что сами категории, используемые мышлением, должны развиваться и изменяться. Он не сумел по-настоящему разрешить этот вопрос, поскольку источник развития категорий он усматривал в мистическом начале, в Абсолютной идее.
Маркс сумел довести работу, начатую гением Гегеля, до логического конца и впервые провозгласил ту великую истину, которая гласит: для того, чтобы познать мир, мы должны изменять его. Изменяя же мир, мы неизменно должны изменять и свои представления о нем.
Применительно к политической практике марксизма это означает следующее: как идейно-политическое движение марксизм исходит из того, что те идеи и выводы, с которыми он идет в массы, должны быть усвоены и критически переработаны самими этими массами. В этом сложном процессе взаимодействия выводы марксизма должны получить свое практическое подтверждение в деятельности масс, в противном же случае они должны быть пересмотрены. Есть и еще один момент, принципиально важный для данного случая. Те или иные взгляды, как бы ни были они верны, никогда не могут предвидеть новые явления, возникающее из стихийного процесса жизни. Новые явления ставят новые вопросы, ответы на которые нельзя найти ни в одном учебнике или книге. Новые вопросы должны быть восприняты во всем своем многообразии и критически переосмыслены, после чего они должны занять свое место в системе знаний, накопленных предшествующим опытом человечества.
Критическое переосмысление новых явлений неизбежно связано с дискуссиями и разногласиями во мнениях. При этом совсем не обязательно бывает заранее ясно, что кто-то прав, в момент постановки вопроса на обсуждение бывает невозможно еще сказать, на чьей стороне истина.
Таким образом, разногласия и оживленные дискуссии являются необходимым условием для существования движения, которое хочет иметь будущее. Если в процессе дискуссии выясняется, что та или иная точка зрения не соответствует духу, всему предшествующему опыту и классовому характеру движения, то оно должно получить соответствующую оценку. В том случае, если принадлежность к подобным взглядам оказывается несовместимой с пребыванием в рядах - в данном случае - марксистского движения (например, религиозная вера), то люди, разделяющие эти взгляды, должны быть исключены из рядов этого движения. Такое поведение является признаком жизненности движения, его способности осмысливать накапливаемый опыт и владеть опытом прошлого, является подтверждением его силы (а совсем не слабости или "сырости", как было сказано в Вашем письме).
Острота разногласий внутри Четвертого Интернационала, а, соответственно, и ряд крупных расколов, которые произошли в нем за послевоенный период, были обусловлены, прежде всего, теми специфическими условиями послевоенного экономического бума, который привел во многих странах мира к ослаблению в рабочем классе интереса к революционной социалистической альтернативе капитализму. Давление, которое испытывали кадры ЧИ, находило выражение в том, что многие из них разочаровывались в перспективах этого движения и переставали доверять тому анализу капиталистического общества, который был сделан еще во времена Маркса. Можно с абсолютной уверенностью сказать, что идейное и политическое перерождение при этом всегда предшествовало расколу с этими членами или слоями движения, а не наоборот, как это сказано в процитированном выше месте из Вашего письма.
Конечно, необходимость постоянного избавления от переродившихся, классово-чуждых элементов может приводить к ослаблению движения в том смысле, что оно может утрачивать свое непосредственное влияние в массах. Но с той точки зрения, что каждый новый кризис в партии связан с необходимостью осмыслить и преодолеть новейшие явления в политической жизни, в том случае, если движение действительно проделало этот новый шаг вперед, то это безусловно означает усиление данного движения даже независимо от того, какой численностью кадров и сторонников оно в данный момент располагает.
Резюмируя, следует сказать, что расколы, которые вынужден был преодолеть Четвертый Интернационал, являются выражением силы этого движения, его способности идти вперед, свидетельством его огромного внутреннего потенциала. Как политическое течение ЧИ не только не ослаб, но напротив, обладает как никогда прежде мощным духовно-политическим оружием, которое сможет еще очень и очень пригодиться мировому рабочему классу.
И последнее замечание в этой связи. Существует крайне поверхностное и весьма ограниченное понимание природы расколов в ЧИ и их места в истории этого движения. Особенно сталинистские партии и движения характеризуются таким подходом, который основан на совершенно мнимом противопоставлении "монолитности" рядов сталинистских компартий "расколам" в мировом троцкистском движении. На самом деле все обстоит совсем иначе. Если мы посмотрим, например, на историю большевистской партии, на тот путь, который проделала группа, сформировавшаяся вокруг Ленина, то мы увидим, что за довольно короткий промежуток времени в два десятилетия ей пришлось пройти через целую серию резких расколов, ожесточенных дискуссий и напряженной фракционной борьбы внутри той среды, которая безусловно причисляла себя к сторонникам марксизма в России. Были моменты, когда близкие сотрудники Ленина в эмиграции ограничивались немногими единицами, в то время как они почти полностью утрачивали связь с организациями и сторонниками внутри России. Это не помешало большевистской партии прийти к 1917 году во всеоружии исторического опыта и понимании перспектив русской революции.
Ленин всегда следовал классическому лозунгу европейской социал-демократии: сначала размежеваться, потом объединяться. Мы не видим необходимости отказываться от этой традиции и в современную эпоху.
Последний вопрос, который бы мне хотелось затронуть в настоящем письме, касается упомянутой Вами книги С. Платонова "После коммунизма". Я вполне понимаю Ваше высокое мнение об этой книге. В тот момент, когда она была опубликована, она способна была производить впечатление глубокого и самостоятельного научного исследования. Сам я лично прочитал ее буквально в тот момент, когда она вышла из печати (если не ошибаюсь, это было в начале 1989 или 1990 года). Эта книга удостоилась восторженной рецензии Даниила Гранина в "Комсомольской правде" и на фоне тогдашнего состояния советского обществоведения могла казаться чем-то ярким и оригинальным.
Надо Вам сказать, что и на меня эта книга произвела в то время довольно сильное впечатление. Однако в то же время должен признаться, что я никогда не имел каких-либо особых иллюзий по поводу содержания тех идей, которые там были изложены. К сожалению, мне не удалось заново просмотреть эту книгу для того, чтобы более подробно написать Вам свое мнение о ней. Я выскажу поэтому свое мнение на основании тех общих выводов, к которым я и мои товарищи в свое время пришли.
Прежде всего, автор в самом начале заявляет о том, что адресует свою работу "руководителям" партии и государства. Это свидетельствует о том, что С.Платонов в качестве единственной силы, которая способна обновить СССР, рассматривал представителей тех или иных слоев существовавшего в СССР политического режима. Говоря более ясно, он уповал на то, что советская бюрократия, а не рабочий класс, способна обновить страну, и к ней он обращает свои мысли и предложения. Уже одна эта особенность выводит книгу С. Платонова за рамки марксизма.
Обратимся теперь к той основной мысли, которую автор развивает в своей книге. Она состоит в том, что, по мнению автора, при достижении того общественного состояния, которое К.Маркс рассматривал в качестве завершения предыстории человечества, "производственные отношения растворятся в производительных силах". Говоря откровенно, эта фраза абсолютно лишена какого-либо смысла. Она выдает, что автор, несмотря на свою обширную эрудицию в области ранних работ Маркса, совершенно не понял содержания тех понятий и категорий, которыми К.Маркс оперировал.
Автор использует эти понятия и категории совершенно спекулятивным, абстрактным образом, что и приводит его к возможности вывода о том, что производственные отношения могут вообще когда-либо исчезнуть при существовании общества.
Конечно, нельзя сказать, что книга полностью лишена достоинств. Пожалуй, она способна дать известные впечатления о ходе рассуждений молодого Маркса, однако никаким подлинно научным содержанием она, по-моему, не обладает. Сейчас, когда имеются достаточно широкие возможности получать информацию со всех концов мира, читать ранее запрещенные или не переводившиеся издания, книгу С. Платонова "После коммунизма" можно рассматривать только как своеобразное явление советской истории "перестроечного" времени, которая, ярко вспыхнув в свое время, очень быстро утратила какую-либо серьезную значимость для состояния умов сегодняшнего дня.
Надеемся получить от Вас сообщение с впечатлениями и наблюдениями по поводу последнего выпуска бюллетеня "Р-И", а также последних информационных писем редакции бюллетеня.
С товарищеским приветом и наилучшими пожеланиями,
12 июня 1997 года
Уважаемая Ирина,
Мы получили Ваше письмо от 28 мая, в котором Вы поставили несколько принципиально важных вопросов. Ответить Вам на те материалы, которые Вы прислали нам перед этим, мы не успели по той причине, что были заняты подготовкой последнего выпуска бюллетеня "Р-И". Мы обязательно вернемся к этим материалам в другой раз, а в данном случае позвольте мне кратко ответить на вопросы из Вашего последнего письма.
1. Вы спрашиваете:
Происходящие во всех республиках бывшего Советского Союза изменения представляют собой сложный комплексный процесс, который являются одновременно и реставрацией капитализма, и разрушением тех общественных отношений, которые существовали в СССР. Несомненно, что это означает переход развития на новый этап. Задача состоит, однако, в том, чтобы описать общие черты этого нового этапа в их совокупности и взаимосвязи.
Ключевым моментом в понимании сегодняшней стадии развития в бывшем СССР является научная оценка социальной природы Советского Союза. Вслед за тем анализом, который был проделан Львом Троцким в его блестящей работе "Преданная революция", мы исходим из того, что Советский Союз представлял собой общество переходного типа от капитализма к социализму, в котором наряду с социально-экономическими основами, способными развиться в подлинно социалистическом направлении, политическую власть в государстве, созданном
Октябрьской революцией, захватила привилегированная каста бюрократии. Пролетарская диктатура переродилась в тоталитарно-репрессивный режим, целью которого стала охрана материальных привилегий бюрократии перед лицом трудящихся масс.
Дальнейшее развитие Советского Союза целиком зависело от динамики развития тех разнородных тенденций, которые вырастали из этого фундаментального противоречия советского общества. С одной стороны, бюрократия, которая возникла на основе национализированных форм собственности, вышедших из Октябрьской революции, рассматривала их первоначально как основу для своего собственного существования. Однако развитие этих форм собственности было связано с развитием советской демократии и роста социального равенства, что угрожало привилегированному положению самой бюрократической касты. Из этого вытекала двойственная позиция бюрократии в СССР: охраняя национализированные формы собственности от внешней агрессии, бюрократия защищала их своими собственными методами, которые вступали в прямое противоречие с задачами развития пролетарской демократии внутри страны. В то же время силы, которые развивались всегда внутри бюрократии, были направлены на укрепление ее материальных привилегий и логически тяготели к тому, чтобы дополнить господство бюрократической касты в политической области также и господством в сфере материальных имущественных отношений.
Таким образом, методы управления и интересы сталинистской бюрократии всегда клонились в русло реставрации частной собственности и капиталистического рынка.
С другой стороны, советский рабочий класс всегда рассматривал бюрократию только лишь как инструмент своей собственной власти. Пафос самоотверженного труда десятков миллионов простых советских трудящихся всегда состоял в стремлении к росту материального благосостояния всего общества и в постепенном сглаживании неизбежно существующего в переходный период имущественного неравенства. Рабочий класс готов был в известной степени мириться с привилегиями бюрократии только потому, что рассматривал их как нечто временное и как то, что должно быть более-менее быстро ликвидировано. Эти устремления властно требовали коренного обновления всей системы политического управления советским обществом, то есть радикальной и реальной демократизации политической надстройки в СССР.
Коренное противоречие советского общества могло разрешиться только в соответствии с тем, динамика каких тенденций получит преобладающее развитие: или верх возьмет стремление бюрократии к переделу на частной основе национализированных форм собственности, или ее обгонит рост самосознания советского рабочего класса и вытекающей отсюда способности с его стороны восстановить принципы демократического управления советским хозяйством. Необходимо заметить, что динамика обоих этих процессов в чрезвычайно сильной степени зависела от общего развития классовой борьбы в международном масштабе.
Достижение той или другой цели было связано с серьезными общественными потрясениями, но имело в то же время и существенные отличия. В то время как рабочему классу необходимо было совершить новую или, как писал Л.Троцкий, "дополнительную" политическую революцию, не изменяя при этом социальных основ советского общества, то бюрократии было необходимо совершить социальную контрреволюцию и разрушить те социальные основы, на которых строилось все советское общество.
"Перестройка" открыла возможность открытого развития и тех, и других тенденций. Однако рост классового самосознания советских рабочих в тот момент резко отстал от идейного формирования законченной программы капиталистической реставрации, которая сделалась достоянием преобладающих слоев советской партийно-государственной номенклатуры. Причины этого коренились как в трагической истории Советского Союза и мирового рабочего движения, связанной с многочисленными предательствами сталинизма, так и в тех новых условиях экономического развития, которые были созданы в масштабах мирового хозяйства в виде глобализации мирового производства. Последнее обстоятельство привело к упадку программ национального регулирования и реформ, что вызвало глубокий кризис также и в международном рабочем движении, которое весь послевоенный период находилось под влиянием именно реформистских партий и движений.
Реставрация капитализма, которая происходит в бывшем СССР, зашла уже достаточно далеко. Существовавшие в СССР общественные отношения в значительной степени разрушены. Независимо от количественных оценок мы вполне можем сейчас определенно говорить о сегодняшних задачах рабочего класса в республиках бывшего Советского Союза. Они связаны не только с необходимостью новой политической революции и создания режима рабочей демократии, но также и с необходимостью новой социальной революции, которая должна будет возродить общественные формы собственности и управления хозяйством.
Несмотря на катастрофические разрушительные последствия, которые несет с собой процесс капиталистических реформ, распад сталинистских режимов и упадок сталинистских компартий открывает перед рабочим классом бывшего СССР и всего мира прямые возможности для возрождения подлинно интернациональных традиций своей борьбы. Решающее условие того, что эти возможности смогут быть реализованы, заключается в усвоении уроков исторического опыта, связанных с пониманием предательства сталинизма и содержания той борьбы, которую Четвертый Интернационал вел на протяжении десятилетий в направлении защиты и развития революционной марксистской программы в интернациональном масштабе.
Следующие два вопроса из Вашего письма от 28 мая имеет смысл рассматривать в единстве:
Рабочий класс в современную эпоху, несомненно, существует. Более того, как никогда прежде он составляет абсолютное большинство населения мира.
Те многочисленные спекуляции, которые создаются сегодня по поводу "исчезновения" или "смерти" рабочего класса, связаны, прежде всего, с непониманием того, что собой рабочий класс представляет. До сих пор наиболее распространенным мнением является то, которое отождествляет понятия "рабочий класс" и "промышленный пролетариат". В действительности, если исходить из того анализа капиталистического способа производства, который был сделан в "Капитале" Маркса, то мы увидим, что промышленный пролетариат является только одной из составных частей рабочего класса, причем доля его за последние сто лет существенно снизилась.
С точки зрения К.Маркса, рабочий класс охватывает собой все виды деятельности, которые обмениваются на капитал и создают для него прибавочную стоимость, совершенно независимо от того, принимает ли эта деятельность форму материально ощутимого товара или такого товара, который исчезает в момент его производства. Маркс использует для иллюстрации своих идей множество примеров такого характера: допустим, парикмахер, который приходит к капиталисту в дом и делает ему прическу, получая за это деньги, не является наемным работником, поскольку он обменивает свой труд на доход капиталиста и не увеличивает его богатство, а уменьшает его. В то же время, если капиталист покупает парикмахерскую и нанимает парикмахера, который обслуживает клиентов и приносит этим прибыль капиталисту, то в этом случае парикмахер выступает уже как представитель рабочего класса, который создает для капиталиста прибавочную стоимость и увеличивает его богатство.
Дело здесь, таким образом, как пишет К.Маркс, не в той или иной форме деятельности, а в тех специфических общественных отношениях, в которых люди находятся по отношению к друг другу. Особенность капитализма как способа производства заключается в том, что он способен во все возрастающей степени охватывать собой все виды и формы человеческой деятельности. Сталкиваясь с разнообразными видами предшествующих ему способов производства, капитализм подчиняет их себе, трансформирует в отношения труда и капитала и охватывает таким образом все сферы общественной жизни. В современную эпоху эта тенденция достигла предельной степени развития.
Маркс писал, что наемный работник, будучи производительным работником и создавая для капиталиста прибавочную стоимость, расходует при этом свои физические, интеллектуальные и духовные силы. С развитием капиталистического производства, с изменением органического строения капитала, доля интеллектуальных усилий, затрачиваемых рабочим классом в своем труде на класс капиталистов, неуклонно возрастает в отношении к чисто физическим затратам своей энергии. Вместе с этим изменяется и внутренняя структура самого рабочего класса, в котором доля видов труда, связанных с чисто интеллектуальными и духовными видами деятельности, неуклонно возрастает, а доля тех видов труда, которые связаны с традиционными видами физического по преимуществу труда, падает.
Исходя из этого, для марксизма не является сюрпризом тот факт современной жизни, что доля промышленного пролетариата в общей численности работающих снижается и, возможно, скоро достигнет или уже достигает уровня 40, 30, а то и 20 процентов. Это нисколько не означает, однако, упадка рабочего класса как такового. Несмотря на изменения в своей собственной структуре, рабочий класс сегодня численно огромным образом вырос и охватывает не менее 9/10 современного общества. Сегодня те социальные слои, которые традиционно относят к "крестьянству" и "интеллигенции", на самом деле представляют собой не что иное, как составные части рабочего класса. Задача современной революционной политики заключается поэтому в том, чтобы объяснить этим слоям их принципиальное единство и объединить их на основе единой революционно-интернациональной программы.
Не далее как вчера у нас была дискуссия с Виктором Авдевичем по этому вопросу. Мы полемизировали против того места в последнем номере его журнала Политпросвет", где говорится о том, что только промышленный пролетариат является революционной силой современного общества. Мы считаем, что политика, основанная на таком ограниченном социальном базисе и на искусственном разделении и противопоставлении одних слоев рабочего класса другим, не имеет будущего. И поскольку данная тема имеет очень важное значение, то мы постараемся посвятить ей отдельную статью в следующем выпуске бюллетеня" Р-И".
Из данного рассуждения логически вытекает ответ на Ваш следующий вопрос:
Все перечисленные Вами понятия являются существенными характеристиками современной реальности, а отнюдь не относятся к пережитками прошлого. Все они будут сохранять свое значение вплоть до того момента, когда стихийное капиталистическое производство и извлечение частной прибыли будут заменены планомерно и демократически регулируемым хозяйством в масштабах всей планеты.
Стоит только добавить, что "товарно-денежные отношения" и "капитализм" - это не совсем одно и то же. Товарно-денежные отношения возникают первоначально в форме простого товарного производства и отличаются от капиталистического производства тем, что здесь при работе на рынок эксплуатация наемного труда не является еще необходимым и господствующим элементом процесса производства. Делать такую оговорку в наше время необходимо, поскольку именно из отождествления простого товарного производства с производством капиталистического типа вырастают все либеральные мелкобуржуазные утопии о "миллионах собственников", которые сами производят товары и образуют таким образом воображаемое общество равных между собой товаропроизводителей.
Ответ на этот вопрос зависит от того, что мы будем понимать под словом "идеология". Если вносить в это понятие то содержание, которое имели ввиду Маркс и Энгельс в период их деятельности в 40-е годы прошлого столетия, когда они рассматривали идеологию как форму ложного, спекулятивного сознания, то в этом смысле идеология не нужна и должна быть заменена ясным и твердым научным представлением о природе и обществе.
Если же мы будем понимать под идеологией различные формы теорий и классовых мировоззрений, тогда будет уместно говорить об идеологии марксизма как об образе мысли, который открывает возможность для нового шага вперед в развитии цивилизации.
Мне кажется, что нет необходимости отождествлять слово "идеология" с понятием "ложное сознание", как это делали Маркс и Энгельс. Мне кажется, что слово "идеология" вполне можно использовать в его широком значении, как это всегда и делали последователи Маркса, начиная с рубежа веков.
Поскольку кризис современной цивилизации связан с кризисом рабочего движения и перспектив его развития, а также с перспективами развития цивилизации вообще, то разрешение современных проблем неразрывно связано с формированием правильной научной картины мира.
В этом смысле уместно говорить о том, что мир нуждается в такого рода идеологии.
В заключение я хотел бы добавить еще два слова по поводу Ваших последних писем. То, что Вы ставите сегодня на открытое обсуждение самые фундаментальные вопросы теории, имеет глубоко позитивный смысл. Мы рассматриваем это как проявление неудовлетворенности со стороны многих (и лучших) активистов сегодняшнего рабочего движения в России тем уровнем обществоведения, который достался им в наследство от общественных наук советского периода, формировавшихся в прямом согласии с интересами советской бюрократии. Эти вопросы должны получить полное и исчерпывающее объяснение, поскольку только на этой основе возможно действительное возрождение рабочего движения и его революционных и интернациональных традиций. Мы надеемся, что наша дискуссия будет продолжена.
С наилучшими пожеланиями от меня и моих товарищей,
14 июня 1997 года
Уважаемая Джуля,
[...] В продолжение нескольких последних писем Вы задали нам целый ряд вопросов, которые часто ставят перед Вами покупатели распространяемых Вами газет и журналов. Позвольте мне в настоящий момент попытаться ответить на некоторые из них. Среди тех вопросов, которые были процитированы Вами в письме от 8 февраля этого года, был такой:
Этот вопрос предполагает, что в Советском Союзе был построен социализм. Это, однако, не так. В СССР существовало общество переходного (от капитализма к социализму) типа, где при существовании социально-экономических основ для построения социализма продолжала сохраняться высокая степень социального неравенства, а политическая власть была захвачена привилегированной кастой бюрократии.
Для того, чтобы при рассмотрении вопроса о степени развития СССР сравнительно с ведущими странами капитализма стоять на твердой почве фактов, необходимо помнить по крайней мере два наиболее существенных момента: а) большевики в 1917 году начинали революцию не под лозунгами построения социализма в одной отдельно взятой, притом сравнительно отсталой крестьянской стране, России. Вслед за Марксом они исходили из того, что социализм только тогда достоин своего названия, когда он опирается на лучшие достижения в технике, созданной мировым капиталистическим рынком, и, не утрачивая ничего из того, что достигнуто предшествующим развитием человечества, создает условия и предпосылки для безбедной и свободной жизни каждого человека. Это предполагает международную победу над капиталом и создание всемирной Коммуны людей труда. Большевики видели в Октябрьской революции поэтому только начало большого пути, а не готовый плацдарм для построения социализма.
б). Необходимо рассматривать развитие СССР не статично, а динамически, то есть в развитии. Та степень технического отставания, которую мы наблюдали на рубеже 80-90-х гг., стала результатом полного банкротства бюрократического командования советским хозяйством. Особенно остро это проявило себя в период нового витка научно-технической революции, начиная с конца 60-х - нач. 70-х гг. Однако нельзя сказать, что соотношение сил и темпов развития всегда было таким. Несмотря на все просчеты в общем руководстве страной в 20-30-х гг. и те огромные жертвы, которые вынуждены были принести советские трудящиеся вследствие этого, советское хозяйство в этот период развивалось очень динамично, а темпы экономического роста превосходили все, что когда-либо было достигнуто капитализмом за всю его историю.
Не менее динамично развивалось советское хозяйство и в послевоенное время, в 50-е - нач. 60-х гг.
Послевоенная разруха была в целом преодолена, уровень жизни неуклонно рос, и это повлекло за собой как расцвет духовной жизни 60-х гг. с ее феноменом "шестидесятников", так и весьма оптимистическое отношение к будущему, которое было распространено в массах советских трудящихся в тот период.
Не имеет смысла отрицать тот факт, что средний уровень жизни в Америке выше, чем в республиках бывшего Советского Союза. Виной тому, однако, является не то, что в Советском Союзе хотели построить социализм, а то, что движение к социализму было жестоким образом подавлено господствовавшим слоем советской бюрократии, главная цель которой состояла в охране и расширении своих материальных привилегий. Экономическое отставание Советского Союза, начиная с рубежа 60-х - начала 70-х годов, было вызвано не тем, что социально-экономические основы СССР не обладали способностью к дальнейшему развитию. Причина заключалась в том, что тот политический режим, который существовал в Советском Союзе и который возник в 20-е - 30-е годы путем физического истребления нескольких поколений большевистской партии, из-за своих кастовых интересов превратился в абсолютный тормоз развития советского общества.
Надо понимать, что и в Америке и в России общество далеко неоднородно, оно делится на узкий слой очень богатых людей, в то время как основная масса очень часто вынуждена буквально бороться за существование. Сейчас рост бедности и неравенства происходит и в той, и в другой стране, и это угрожает жизненному положению десятков миллионов людей. Причина, которая вызывает эти бедствия, одна - система частной наживы и прибыли. Для того, чтобы победить ее, простые люди всех стран, в том числе России и Америки, должны объединиться вместе. Только правящие круги заинтересованы в том, чтобы разжигать недоверие и зависть между народами, эксплуатируя, в частности, тот факт, что средний американский гражданин живет лучше российского.
Конечно, это клевета, наглая и беззастенчивая ложь, почерпнутая из самых примитивных и злобных черносотенных и белоэмигрантских изданий. Все, что говорил Троцкий и все, что он делал, было прямо противоположным этому. Как последователь марксизма, большевик и интернационалист, Лев Троцкий был беспощадным врагом любого национализма, в том числе и еврейского. Против сионизма он боролся не менее рьяно и настойчиво, как и против русского черносотенного национализма. Именно поэтому русские шовинисты всегда лютой ненавистью ненавидели Троцкого, Ленина и большевизм в целом.
То, чего хотел добиться Л.Троцкий, заключалось не в противопоставлении и насилии со стороны одной нации против другой, а в объединении всех народов планеты в единую равноправную семью, уничтожение любых форм расового и национального угнетения. Эта программа сегодня является столь же актуальной, как и 80 лет назад.
Следует повторить, что Ленин и Троцкий делали революцию, исходя не из чисто национальных условий России, а из интересов рабочих всех стран. В этом смысле Октябрьская революция была великим завоеванием не только российского рабочего класса, но и трудящихся масс всего мира.
Точно таким же образом следует понимать и перерождение большевистской партии и советского государства: оно было самым тесным образом связано с развитием классовой борьбы пролетариата в масштабах всего земного шара. Победа клики Сталина над Левой Оппозицией была невозможна без удушения Коминтерна - политического авангарда рабочего движения многих стран мира. Бюрократическое перерождение Советского Союза было связано не только с репрессиями против ленинских сторонников в большевистской партии, но и с удушением, а затем и физическим истреблением всех руководящих и активных членов секций Коминтерна. Часть из них, такие как польская, болгарская, югославская компартии, были уничтожены сталинским режимом практически поголовно. Конечной точкой в этом процессе явился юридический роспуск Коминтерна, который Сталин совершил в 1943 году в угоду Черчиллю и Рузвельту для того, чтобы заручиться их поддержкой в открытии второго фронта против гитлеровских войск.
В послевоенное время все так называемые коммунистические партии по всему миру находились под прямым влиянием советской бюрократии, подавляли всякое независимое движение рабочего класса и служили таким образом одним из решающих орудий мирового империализма в деле предотвращения революционного свержения капитализма во всем мире.
Сегодня тяжкое наследие сталинизма проявляет себя не только в глубоком упадке и деморализации рабочего класса бывшего СССР, но и в том, что рабочие всех стран, видя реальную политику руководимых из Москвы компартий, до сих пор испытывают глубокое разочарование в самих перспективах социалистического развития. Многие из них отождествляют сталинизм с социализмом, и именно это вынуждает их мириться с существованием капиталистического угнетения и эксплуатации.
Проблема, таким образом, заключается не в том, чтобы противопоставлять якобы построенный в СССР социализм положению в других странах, а в том, чтобы понимать взаимосвязь между развитием событий внутри и вне СССР. Социалистическая революция, начавшись первоначально в одной из отсталых капиталистических стран - России, не смогла по целому ряду исторических причин развиться дальше. Сейчас, после распада Советского Союза, перед рабочим классом всех стран снова, как в 1917 году, стоит та же самая единая задача - объединение под руководством своей собственной политической партии и свержение капитализма в масштабах всей планеты.
Обвинения против Ленина и Троцкого, выдвинутые впервые еще летом 1917 года в том, что они являлись немецкими шпионами, является грязной выдумкой, политически совершенно немотивированной и неподтвержденной никакими фактами. Прежде чем приехать в Россию в 1917 году с лозунгом поражения своего правительства в Мировой войне и совершения социалистической революции, Ленин и Троцкий в продолжение не менее чем двух десятилетий до этого активно боролись за осуществление программы социализма. Если в таком случае и имело бы какой-то смысл обвинять их в действиях по заданию германского Генштаба, то тогда следовало бы сказать, что РСДРП, равно как и все остальные партии Второго Интернационала, были учреждены на деньги германского милитаризма, что уже само по себе является полнейшим абсурдом.
Появление в Вашем вопросе наряду с Германией также и Америки лишний раз подчеркивает ложный и амальгамный характер всего вопроса. В 1917 году никто не обвинял большевиков в работе на Америку хотя бы только потому, что Америка не воевала в то время против России, и разговор, таким образом, шел в тот момент только о Германии. Позднее, когда Сталин стал приписывать Троцкому деятельность в пользу различных иностранных разведок, то последний периодически становился агентом то английской, то французской, то германской (как в 1917 году) и японской разведок, "целиком в зависимости от политической конъюнктуры, через призму которой сталинский режим рассматривал то или иное государство как своего союзника или врага.
Появление Америки как государства, которое засылает шпионов в Россию, относится к новейшей эпохе, навеянной опытом холодной войны и противостоянием СССР и США в глобальном масштабе. Если я не ошибаюсь, то обвинение в шпионской деятельности в пользу Америки вообще ни разу не выдвигалось против Троцкого при его жизни. Оно может быть только исключительным продуктом бредовых озарений современных великорусских шовинистов.
Это еще одна из грязных небылиц, распространяемых современными русскими черносотенцами. Большевистская партия изначально строилась как часть интернационального движение рабочих всех стран, рас и национальностей, в которой не делалось никакого различия между латышом и украинцем, поляком и русским, евреем и грузином. Более того, в силу определенных исторических условий именно евреи составляли весьма значительную часть социал-демократического движения и членов большевистской партии. Именно выходцы из евреев выдвинулись в ряды лучших представителей большевизма. Они руководили и Октябрьской революцией, и первыми шагами строительства советской власти в СССР.
До революции, как это хорошо известно из истории, целый ряд капиталистов и состоятельных людей давали деньги большевикам на революционную деятельность. Достаточно вспомнить хотя бы Савву Морозова. Возможно, что среди этого числа были представители евреев. Если большевики и брали эти деньги, то только потому, что они не связывали себя никакими политическими обязательствами перед своими - говоря современным языком - спонсорами и целиком использовали эти средства для ведения своей политической пропаганды и агитации.
Можно даже еще больше углубить этот вопрос. Все деньги, которые обращаются в обществе, созданы трудом рабочего класса, независимо от того, какой национальности тот или иной рабочий. Если капиталисты присваивают себе прибавочный труд рабочих и распоряжаются им по своему усмотрению, то происходит это также не потому, что какой-то капиталист является немцем, евреем или американцем, а потому, что он именно капиталист... В любом случае муссирование "еврейской темы" в связи с деятельностью большевиков служит только самым отвратительным нуждам националистически-фашистских негодяев.
Я не являюсь большим специалистом по этому вопросу, однако известно, что протоколы сионских мудрецов являются фальшивкой. Они были написаны в начале века во Франции по заказу царских спецслужб. Если какой-то "сионистский заговор" когда-либо и существовал в истории, то это могло быть уделом только узкой, потерявшей чувство реальности группы агрессивных религиозных фанатиков, которая, конечно, никогда не могла бы стать реальной политической и общественной силой.
Сама по себе идея о сионистском заговоре является повторением и продолжением идеи "масонского заговора", который имел некоторую популярность в консервативно-религиозных кругах Европы в первой половине ХIХ века. Если в период до Великой Французской революции тайные масонские общества представляли собой форму выражения протеста против феодально-монархических порядков континентальной Европы и часто исповедовали радикальные революционно-демократические идеи, то после потрясений Французской революции они выродились в узкие замкнутые секты, в которых преобладали настроения отчаяния или религиозно-мистических поисков.
Выдвигая идею масонского заговора, клерикально-монархическая Европа выражала этим самым свой страх перед новой революционной бурей на европейском континенте. Спустя более чем полвека эта идея была подхвачена националистическими и клерикальными элементами Европы и России для того, чтобы мобилизовать мелкобуржуазные слои города и деревни против поднимавшего все выше голову революционного пролетарского движения. Не случайно поэтому, что идеи "иудо-масонского заговора" стали одной из главных составных частей идеологии гитлеровского нацизма.
Как движение интернациональное мы будем повторять снова и снова: дело не в том, чтобы делить народы на нации и расы, а в том, чтобы объяснить людям всех стран общность их интересов перед лицом господствующих классов и объединить их на единой революционной программе обновления существующего общества.
Наконец, последнее. Это касается того, что Вы написали по поводу Лебедя и Жириновского. По этому поводу мне хотелось бы сказать следующее. Вы очень сильно заблуждаетесь, если думаете, что они "честные искренние люди". И тот, и другой являются ревностными защитниками проводимых в бывшем Советском Союзе капиталистических реформ, а их оппозиция правящей в Кремле клике является насквозь фальшивой. Единственная причина, по которой многие люди склонны попадаться на удочку этих наглых и беспринципных демагогов, заключается в массовом разочаровании в перспективах социалистической политики. Точнее, непонимании того, что она собой на самом деле представляет.
В свое время Гитлер "тоже" критиковал банки и спекулятивный капитал, но только для того, чтобы ввести удушающую тоталитарно-террористическую диктатуру против рабочего класса. Если Лебедь и Жириновский критикуют Ельцина, то они это делают не потому, что хотят сделать лучше жизнь подавляющего большинства населения, а потому, что они ведут конкурентную борьбу с Ельциным на рынке политических услуг для крупнейших магнатов капитала. Недалеко то время, когда Ельцин сам критиковал Горбачева и апеллировал к настроениям "униженных и оскорбленных". Делал он это однако только для того, чтобы господство одних заменить господством других. И еще большой вопрос, стало ли от этого лучше по сравнению с тем, что было.
Политиков необходимо оценивать не по той риторике, которую они в данный момент используют, а по тому, какие объективные цели и интересы преследует предлагаемая ими политика. В этом смысле никаких иллюзий ни в отношении Жириновского, ни в отношении Лебедя, Зюганова или Анпилова быть не должно. Выражением подлинных глубинных интересов абсолютного большинства простых людей является политика социалистического интернационализма, а не программа национальной истерии, тоталитарной диктатуры и экономической автаркии, что составляет политическое кредо всех перечисленных претендентов в "отцы нации".
Мы надеемся, что Вы сможете показать это письмо Вашим друзьям и знакомым на юге России, которым мы все передаем самые сердечные пожелания.
С уважением и товарищеским приветом,