«Новый Мир», 9 марта 1917 г.

Для чего Америке война?

По имени Соединенные Штаты считались нейтральной страной, но на деле они вели открытую войну на стороне союзников — Англии, Франции, России и Италии. Это знают все. Америка непрерывно снабжала союзников боевыми припасами, и ее «симпатии» к французам и бельгийцам были почти так же высоки, как ее барыши. Американский капитал готов был бы, разумеется, обслуживать обе воюющие стороны: продавать немцам снаряды против французов, а французам против немцев. Это была бы для капитала идеальнейшая «нейтральная» политика. Пушки, симпатии и снаряды были бы тогда несомненно распределены поровну между обоими воюющими лагерями.

Но Англия установила блокаду Австро-Германии. Путь к центральным империям оказался отрезан. Если бы Вильсон захотел тогда поступать так, как поступает теперь, он должен был бы во имя «свободы морей» порвать дипломатические сношения с Англией и вообще с союзниками. Но в таком случае американская промышленность оказалась бы сразу отрезана от обоих лагерей. Соединенные Штаты отступили поэтому перед английской блокадой (это и был вильсоновский «пацифизм»), и американский капитал получил возможность наживать бешеные барыши под флагом нейтралитета. Но вот в конце января Германия объявила подводную блокаду против всех своих врагов. Если бы германская блокада была так могущественна, чтобы не только отрезать Америку от союзников, но и открыть дорогу американским товарам к австро-германским берегам, тогда американские капиталисты примирились бы с новым положением и всю амуницию, которую они заготовили по заказам из Лондона, стали бы отправлять на Берлин. Все «симпатии» перешли бы на сторону немцев, которые-де защищают Европу от русского варварства. И Вильсон продолжал бы носить халат пацифиста. Но об этом нет и помину. Работа австро-германских подводных лодок достаточна, чтобы расстроить сношения Америки с союзниками, но она совершенно бессильна открыть перед американским капиталом австро-германский рынок.

В результате двух блокад Соединенные Штаты оказываются отрезаны от обоих лагерей. Что же остается? Перейти на действительно нейтральное положение, приостановить вывоз амуниции? Но это означало бы не только утрату колоссальных барышей, но и нечто большее. За эти два с половиной года войны американская промышленность внутренне совершенно перестроилась. Вместо того, чтобы создавать для людей предметы потребления, американский капитал стал создавать главным образом орудия истребления. Неисчислимые производительные силы и средства (сырой материал, рабочая сила, машины) сосредоточены теперь в военной промышленности. Прекращение вывоза в Европу означает поэтому небывалый кризис всего капиталистического хозяйства. Многочисленные заводы, выделывающие амуницию, и еще более многочисленные предприятия, поставляющие для них сырой материал, машины и полуфабрикаты, вынуждены будут сразу приостановить работу. Важнейшие биржевые бумаги сразу упадут в цене. В мире капитала воцарятся стенания и скрежет зубовный. Первые признаки такого кризиса наблюдаются уже сейчас. Пароходы не отходят. Гавани запружены. Товары скопляются на пристанях. Вагоны не разгружаются. Но это только цветочки — ягодки впереди. Биржа томится зловещими предчувствиями. Финансовый капитал нервничает. Заправилы трестов требуют решительных действий. Вильсон снимает свои пацифистские туфли и примеривает военные ботфорты. Но чем же поможет вмешательство Соединенных Штатов в войну? Ведь немецкие подводные лодки не сметешь с моря газетными статьями и патриотическим горлодерством? Если могущественный английский флот не может обеспечить «свободы морей», то американские военные корабли тем менее способны совершать чудеса. Стало быть, при открытом вмешательстве в войну американская «военная промышленность все равно останется отрезанной от европейского рынка.

Это, разумеется, бесспорно. Но зато для американских амуниционных заводчиков будет сразу открыт колоссальный новый рынок: в самой Америке.

В этом узел всего вопроса. Обслуживание европейской войны привело к созданию в Соединенных Штатах вавилонской башни военной промышленности. Теперь эта башня возвышается над биржей, над Белым . Домом президента, над парламентом, над совестью газетчиков. Если нет возможности вывозить в Европу орудия истребления, то нужно, чтобы за них платила сама американская республика. Нужно в кратчайший срок создать свой собственный милитаризм. До сих пор американский амуниционный капитал наживался на счет европейской крови. Теперь он собирается, подобно европейскому капиталу, чеканить прибыль из мяса и крови собственного народа. Какой характер будет иметь война со стороны Соединенных Штатов — это вопрос особый и он еще не ясен сегодня самим вашингтонским заправилам. Но война им необходима. Им нужна «национальная опасность», чтобы обрушить на плечи американского народа вавилонскую башню военной индустрии.

Лев Н. Троцкий.


Неправда!

«Форвертс» дважды повторяет, будто я опирался в своем письме на неверный перевод его постыдной «декларации», призывавшей еврейских товарищей-рабочих проливать свою кровь за интересы американского капитала.

Это неправда. Наш перевод совершенно точен. И редакция «Форвертса» знает это. Именно поэтому она не сообщает, в чем именно состоит «неверность» перевода. И по этой же причине она сделала недостойную попытку скрыть от своих читателей мое письмо и напечатала его только после негодующего протеста.

Возмущение передовых еврейских рабочих, которые чувствуют и думают, как мы, заставляет безнадежно скомпрометировавшую себя редакцию искать отводов и обходов. «Форвертс» просто мутит воду и обманывает читателей.

Л. Н. Т.


Затруднения читателя.

Имея склонность к чтению газет, я решил познакомиться с "беспартийной" русской прессой в Нью-Йорке. В газете "Русский Голос"* я нашел вчера статью Ивана Окунцова под названием "Америка не будет воевать". — Вот это хорошо, — подумал я и взглянул в конец статьи: "Соединенные Штаты не станут воевать, страна спасена от кровавого кошмара, останется непролитой американская кровь". Крайне утешительная весть, — только откуда все это так досконально известно г. Окунцову? Коллега по редакции сообщил мне, что у г. Окунцова серьезнейшие дипломатические связи: жена его дженитора состоит кумой швейцара при уругвайском консульстве в Нью-Йорке. Это, конечно, источник надежный, что и говорить. Но г. Окунцов на него почему-то не ссылается. Он просто доходит до этого вывода своим умом, подобно своему почтенному предшественнику Тяпкину-Ляпкину. "Уолл-Стрит** не хочет воевать", сообщает г. Окунцов — и, подчиняясь Уолл-Стрит, "Сенат неожиданно для всех сказал свое положительное (!) нет". А ведь, пожалуй, подумал я, кума уругвайского швейцара несолидная женщина и ввела г. Окунцова в заблуждение. Сенат вовсе не говорит "нет", а Уолл-Стрит именно ведь и толкает страну к войне.

* "Русский Голос" — ежедневная газета либерального направления, издававшаяся на русском языке в Нью-Йорке. — Л.Т.

** Уолл-Стрит — улица в Нью-Йорке, где помещаются важнейшие банки и биржа. — Л.Т.

Чтобы разобраться в этом нелегком вопросе, я развернул другую русскую газету "Русское Слово"* и тут первым делом наткнулся на фельетон г. Дымова** "Час истории". Сперва г. Дымов рассказывает, "с какой ошеломляющей быстротой кружится, мчится, вертится в танце колесо истории". Признаться, дымовское колесо, которое вертится в танце с ошеломляющей быстротой, сразу показалось мне совершенно легкомысленным колесом. Но это ничего, это только околесица, решил я, — и перешел к делу. "Час истории близится", сообщает г. Дымов и дальше в стиле танцующего колеса предвещает близкое вмешательство Соединенных Штатов в войну. "А ведь похоже на правду, — подумал я, — г. Окунцов дал, по-видимому, маху, а правда-то на стороне г. Дымова. Быть войне".

* "Русское Слово" — русская газета, издававшаяся в Нью-Йорке, того же направления что и "Русский Голос" (см. примеч. 289). С обоими этими газетами вел ожесточенную полемику интернационалистский "Новый Мир".

** Дымов, Осип (род. в 1878 г.) — русский писатель. Во время революции 1905 г. помещал в сатирическом журнале "Сигналы" политические шутки, имевшие большой успех. В том же году Дымов выпустил сборник рассказов "Солнцеворот". О. Дымов написал также несколько пьес, из которых наибольшим успехом пользовались в свое время пьесы из еврейской жизни "Вечный странник" и "Слушай, Израиль".

Чтоб окончательно утвердиться в своем предположении, я решил заглянуть в передовую статью. Передовики, вообще говоря, народ серьезный. Передовая в "Русском Слове" оказалась на счастье целиком посвященной последней речи Вильсона. "Мы больше не провинциалы", сказал, как известно, президент в объяснение того, почему Америка должна выйти на большую дорогу мировых разбоев. Прав Дымов, ошиблась джениторша из "Русского Голоса", — быть войне. Но только — что же это? Читаю и глазам не верю: "Это — новые слова для Америки. В этих новых словах — залог и гарантия прогресса". Стало быть, будет не война, а прогресс? "Золото, которое Америка получила в таком изобилии, — пишет внизу Дымов, — есть кровь народа". И он доказывает, что кровь вызывает кровь. А передовик наверху заливается соловьем: "Таков взгляд президента Вильсона на ближайшее будущее созидательной (!) деятельности человечества". По Дымову — война, а передовик провидит прогресс. Фельетонист предсказывает новые разрушения, а передовик нам обещает "созидательную деятельность"… Плохо нашему брату, читателю!

Если г. Окунцов печатает жирным шрифтом свою собственную чепуху, так он ведь для этого именно, говорят, и создал свою самостоятельную газету. "Своя рука — владыка". Но зачем же в одном и том же "Русском Слове" передовик и фельетонист как будто сговорились сбивать с толку свою публику? Должно быть, бедняга-читатель, это оттого, что слишком быстро вертится в танце сие газетное колесо: подумать-то господам сочинителям и некогда. Да и слажено колесо "Русского Слова", надо полагать, так, как поется в песенке:

"Сбил, сколотил, —

Вот колесо…

Сел да поехал,

Ах, хорошо!

Оглянулся назад —

Одни спицы лежат".

Альфа.