Китайская революция и тезисы тов. Сталина.

Печатается по копии, хранящейся в Архиве Троцкого в Гарвардском университете, папка MS Russ 13 Т-3053 — /И-R/

Тезисы тов. Сталина под названием «Вопросы китайской революции»• были опубликованы в «Правде» 21 апреля, через несколько дней после закрытия пленума ЦК, которому эти тезисы не были предложены и которым они не обсуждались (хотя все члены пленума оставались еще в Москве). Между тем, тезисы тов. Сталина до такой степени ошибочны, до такой степени опрокидывают вещи на голову, до такой степени проникнуты духом хвостизма, до такой степени способны увековечить уже совершенные ошибки, что молчать по поводу них было бы настоящим преступлением.

• Тезисы т. Сталина изданы от имени ЦК. Это не меняет того факта, что тезисы Пленумом ЦК не обсуждались. Политбюро предоставило трем своим членам — т.т. Сталину, Бухарину и Молотову — рассмотреть тезисы т. Сталина и, в случае единогласия, опубликовать их от имени ЦК партии. Разумеется, речь тут иден не о формальной стороне вопроса, которой никто из нас оспаривать не станет. Но совершенно ясно, что такой «упрощенный» способ разрешения вопросов мирового значения, после сделанных ошибоки жестоких поражений, ни в какой мере не отвечает интересам партии и китайской революции. — Л.Т.

Необходимость извлечь уроки из китайских событий

1. Недопущение открытого обсуждения теоретических и тактических вопросов китайской революции мотивировалось за последнее время тем, что такое обсуждение оказалось бы на руку врагам СССР. Само собою разумеется, что было бы совершенно недопустимо предавать гласности такого рода факты, за которые могут ухватиться враги, не останавливающиеся, впрочем, перед прямым измышлением «фактов» и «документов». Но в такого рода дискуссии нет решительно никакой надобности. Дело идет об определении движущих сил китайской революции и об оценке основной линии ее политического руководства. Другими словами, дело идет об обсуждении тех самых вопросов, которым посвящены тезисы тов. Сталина. Если эти тезисы могли быть опубликованы, то почему не может быть опубликована их критика?

Неслыханной ошибкой является утверждение, будто обсуждение вопросов китайской революции может повредить нашим государственным интересам. Если бы это было так, то от обсуждения должна была бы отказаться не только ВКП, но и каждая партия Коммунистического Интернационала, в том числе и китайская. Между тем, интересы китайской революции, как и интересы воспитания всех коммунистических партий мира, требуют открытого, решительного, исчерпывающего обсуждения всех вопросов китайской революции и, в первую голову, ее спорных вопросов. Неправда, будто интересы Коминтерна вступают в противоречие с государственными интересами СССР. Отказ от обсуждения ошибок диктуется не интересами рабочего государства, а неправильным, «аппаратным», бюрократическим подходом как к китайской революции, так и к интересам СССР.

2. Апрельское поражение китайской революции есть не только поражение оппортунистической линии, но и поражение «аппаратных» методов руководства, при которых партия ставится перед каждым решением как перед свершившимся фактом; решение объявляется не подлежащим критике, до того как факты обнаружат его несостоятельность, после чего оно столь же автоматически, т.е. за спиною партии, заменяется новым решением, нередко еще более ошибочным — как нынешние тезисы Сталина. Такой метод, несовместимый вообще с развитием революционной партии, становится особенно грозной помехой для молодых партий, которые могут и должны самостоятельно учиться на опыте поражений и ошибок.

Тезисы тов. Сталина опубликованы. По крайней мере, в рамках этих тезисов вопросы китайской революции могут и должны быть обсуждены открыто и всесторонне.

Гнет империализма и классовая борьба

3. Своеобразие китайской революции — по сравнению, например, с нашей революцией 1905 года — коренится прежде всего в полуколониальном положении Китая. Политика, которая игнорировала бы могущественное давление империализма на внутреннюю жизнь Китая, была бы в корне ложной политикой. Но не менее ложной была бы политика, исходящая из абстрактного представления о национальном гнете, без его классового преломления. Основным источником ошибочности тезисов тов. Сталина, как и всей вообще руководящей линии, является неправильное понимание роли империализма и его влияния на классовые взаимоотношения Китая.

Гнет империализма должен служить оправданием политики «блока четырех классов». Гнет империализма приводит будто бы к тому, что «все (!) классы Китая одинаково (!) считают кантонское правительство национальным правительством всего Китая» (речь тов. Калинина, «Известия», 6 марта). По существу дела, это есть позиция правогоминьдановца Дай Цзитао, который доказывает, что ввиду империалистского гнета законы классовой борьбы не существуют для Китая.

Китай есть угнетенная, полуколониальная страна. Развитие производительных сил Китая, происходящее в капиталистических формах, нуждается в низвержении империалистского гнета. Война Китая за национальную независимость является прогрессивной войной, как потому, что вытекает из потребностей экономического и культурного развития самого Китая, так и потому, что облегчает развитие революции английского и мирового пролетариата.

Но это вовсе не значит, что империалистский гнет есть механический гнет, который извне «одинаково» давит на «все» классы Китая. Могущественная роль иностранного капитала в жизни Китая привела к тому, что очень сильные слои китайской буржуазии, бюрократии и военщины связали свою судьбу с судьбой империализма. Без этой связи немыслима была бы гигантская роль так называемых «милитаристов» в жизни Китая последнего периода.

Было бы, далее, грубой наивностью думать, будто между так называемой компрадорской буржуазией, т.е. экономической и политической агентурой иностранного капитала в Китае, и между так называемой «национальной» буржуазией существует пропасть. Нет, эти два слоя несравненно ближе друг другу, чем буржуазия и рабоче-крестьянские массы. Буржуазия участвовала в лагере национальной войны как внутренний тормоз, с постоянной враждебной оглядкой на рабочие и крестьянские массы, с постоянной готовностью заключить компромисс с империализмом.

Находясь в Гоминьдане и руководя им, национальная буржуазия являлась, по существу дела, вспомогательным орудием компрадоров и империалистов. Национальная буржуазия могла оставаться в лагере национальной войны лишь при условии слабости движения рабочих и крестьянских масс, неразвитости классовой борьбы, несамостоятельности китайской коммунистической партии и покорности Гоминьдана как орудия в руках буржуазии.

Грубейшей ошибкой является мысль, будто империализм механически, извне сплачивает все классы Китая. Это позиция китайского кадета Дай Цзитао, а никак не наша. Революционная борьба против империализма не ослабляет, а усиливает политическую дифференциацию классов. Империализм представляет собою могущественнейшую силу во внутренних отношениях Китая. Основным источником этой силы являются не военные корабли в водах Янцзы — это лишь вспомогательные орудия, — а экономическая и политическая связь иностранного капитала с китайской буржуазией. Борьба против империализма, именно в силу его экономического и военного могущества, требует гигантского напряжения сил всей толщи китайского народа. Поднять против империализма по-настоящему рабочих и крестьян можно только, связав самые основные и глубокие их жизненные интересы с интересами освобождения страны. Рабочая стачка, малая и большая, аграрный мятеж, восстание угнетенного городского и деревенского люда против ростовщиков, против бюрократии, против местных военных сатрапов — все, что пробуждает низы, сплачивает их, воспитывает, закаляет — является действительным шагом вперед на пути революционного и социального освобождения китайского народа. Без этого военные успехи и неудачи правых, полуправых, полулевых генералов останутся пеной на поверхности океана. Но все, что поднимает угнетенные и придавленные массы трудящихся, неминуемо толкает китайскую национальную буржуазию на открытый военный блок с империализмом. Классовая борьба между буржуазией и рабоче-крестьянскими массами не ослабляется империалистским гнетом, а, наоборот, обостряется им при каждом серьезном конфликте до степени кровавой гражданской войны. Китайская буржуазия всегда имеет за своей спиной крепкий тыл в лице империализма, который против китайских рабочих и крестьян всегда ей поможет деньгами, товарами, гранатами.

Думать, что можно достигнуть национального освобождения Китая путем умиротворения классовой борьбы, путем торможения стачек, аграрных восстаний, путем отказа от вооружения масс и пр. могут только жалкие филистеры и сикофанты, которые в душе надеются получить для Китая свободу в порядке империалистской подачки за хорошее поведение масс. Когда тов. Мартынов предлагает заменить стачки и аграрную борьбу арбитражным правительственным разрешением вопросов, то он ничем не отличается от Дай Цзитао, философского обоснователя политики Чан Кайши.

Демократическая или социалистическая революция?

4. Оппозиции приписывается бессмысленное утверждение,будто Китай стоит непосредственно перед социалистической диктатурой пролетариата. В этой «критике» нет ничего оригинального. Накануне 1905 года и после него меньшевики неоднократно провозглашали, что тактика Ленина была бы законна,если бы Россия стояла непосредственно перед социалистической революцией. Ленин же разъяснял им, что его тактика есть единственный путь к радикальной победе демократической революции, которая при благоприятных условиях начнет перерастать в социалистическую.

Самый вопрос о «некапиталистических» путях развития Китая был в условной форме поднят Лениным, для которого, как и для нас, было и останется азбучной истиной, что предоставленная собственным силам, т.е. без прямой поддержки победоносного пролетариата СССР и без поддержки рабочего класса всех передовых стран, китайская революция может закончиться лишь отвоеванием для страны более широких возможностей капиталистического развития с более благоприятными условиями для рабочего движения.

5. В корне неверно, однако, будто вопрос о том, нужна ли китайскому пролетариату самостоятельная партия; нужен ли этой партии блок с Гоминьданом или подчинение ему; нужны ли Советы и пр., разрешается в зависимости от того, как мы представляем себе ход и темп всех дальнейших этапов китайской революции. Вполне возможно, что Китаю придется проходить через сравнительно длительную стадию парламентаризма, начиная с Учредительного собрания. Этот последний лозунг стоит на знамени китайской компартии. Если буржуазно-демократическая революция не перерастет в близком будущем в социалистическую, то Советы рабочих и крестьянских депутатов на известной стадии сойдут, по всей вероятности, со сцены, уступив место буржуазному режиму, который затем, в связи с ходом мировой революции, уже на новой исторической стадии уступит место диктатуре пролетариата.

6. Но, во-первых, совершенно не доказана неизбежность капиталистического пути; а, во-вторых — и этот довод для нас сейчас неизмеримо актуальнее, — разрешить буржуазные задачи можно по-разному. Самый лозунг Учредительного собрания становится пустой абстракцией, нередко простым шарлатанством, если не сказать, кто, как и на какой программе его созывает. Чан Кайши завтра же может выдвинуть лозунг Учредительного собрания против нас, как он сегодня выдвинул свою рабочую и крестьянскую «программу». Мы хотим созыва Учредительного собрания не через Чан Кайши, а через Исполнительный комитет рабочих и крестьянских Советов.Этот путь серьезней и верней.

7. В корне несостоятельна попытка тов. Бухарина оправдать оппортунистически-соглашательскую линию ссылками на преобладающую будто бы роль в китайской экономике «остатков феодализма». Если бы даже оценка тов. Бухариным китайского хозяйства была основана на экономическом анализе,а не на схоластических определениях, «остатки феодализма» все равно не могли бы оправдать ту политику, которая столь явно облегчила апрельский переворот.

Китайская революция имеет национально-буржуазный характер по той основной причине, что развитие производительных сил китайского капитализма уперлось в государственно-таможенную зависимость Китая от стран империализма. Задержка развития китайской промышленности и зажим внутреннего рынка означают сохранение и возрождение наиболее отсталых форм производства в сельском хозяйстве, наиболее паразитических форм эксплуатации, наиболее варварских форм гнета и насилия, рост избыточного населения, сохранение и обострение пауперизма и всяческой кабалы.

Каков бы ни был удельный вес специфически «феодальных» элементов китайского хозяйства, смести их можно только революционным путем, следовательно, не в союзе с буржуазией, а в прямой борьбе с нею.

Чем сложнее и болезненнее переплет крепостнических и капиталистических отношений, тем меньше аграрный вопрос может быть разрешен мерами верхушечного законодательства, тем необходимее революционная самодеятельность крестьянских масс, тесно связанных с рабочими и беднотой городов; тем ошибочнее политика, судорожно цепляющаяся за союз с буржуа и помещиком и подчиняющая этому союзу свою работу в массах. Политика блока четырех классов не только подготовляла блок буржуазии с империализмом, но и означала дальнейшее сохранение всех пережитков варварства в администрации и экономике.

Ссылаться, в частности, против Советов на буржуазный характер китайской революции значит просто отрекаться от опыта наших буржуазных революций 1905 г. и 1917 г. (февраль). В этих революциях основной и ближайшей задачей было низвержение самодержавно-крепостнических порядков. Эта цель не исключала, а требовала вооружения рабочих и создания Советов.

Вот какими словами Ленин писал об этом после Февральской революции:

«Для действительной борьбы против царской монархии, для действительного обеспечения свободы, не на словах только, не в посулах краснобаев либерализма, не рабочие должны поддержать новое правительство, а это правительство должно «поддержать» рабочих! Ибо единственная гарантия свободы и разрушения царизма до конца есть вооружение пролетариата, укрепление, расширение, развитие роли, значения, силы Совета рабочих и солдатских депутатов. Все остальное фраза и ложь, самообман политиканов либерального и радикального лагеря. Помогите вооружению рабочих или хоть не мешайте этому делу — и свобода в России будет непобедима, монархия невосстановима, республика обеспечена. Иначе народ будет обманут. Обещания дешевы. Обещания ничего не стоят. Обещаниями «кормили» народ и одурачивали рабочих все буржуазные политиканы во всех буржуазных революциях. Наша революция буржуазная, — поэтому рабочие должны поддерживать буржуазию, — говорят никуда не годные политики из лагеря ликвидаторов. Наша революция буржуазная, — говорим мы, марксисты, — поэтому рабочие должны раскрывать глаза народу на обман буржуазных политиканов, учить его не верить словам, полагаться только на свои силы, на свою организацию, на свое объединение, на свое вооружение» (Ленин, том XIV, ч. 1, стр. 10-11, «Правда», 21 марта 1927 г.).

Тот китайский революционер, который, выкинув из своей головы хитроумные резолюции и комментарии насчет блока четырех классов, крепко впитает в себя смысл этих простых ленинских слов, наверняка не ошибется и придет к цели.

Школа Мартынова в китайском вопросе

8. Официальное руководство китайской революцией направлялось все время по линии «единого общенационального фронта» или «блока четырех классов» (см. доклады Бухарина, передовую статью в «Коммунистическом Интернационале» № 11, неопубликованную речь Сталина на Московском активе 5 апреля 1927 г., статью Мартынова в «Правде» 10 апреля, передовицу «Правды» 16 марта, речь тов. Калинина — «Известия», 6 марта 1927 г., речь тов. Рудзутака — «Правда», 9 марта 1927 г. и пр., и пр., и пр.). Дело на этом пути зашло так далеко, что накануне переворота Чан Кайши «Правда», обличая оппозицию, возвещала, что революционным Китаем правит не буржуазная власть, а «правительство блока четырех классов».

Философия Мартынова, имеющего печальное мужество доводить все ошибки Сталина-Бухарина в вопросах китайской политики до их логического конца, не встречает и тени отпора. Между тем, она представляет собою попрание основных принципов марксизма и воспроизводит наиболее грубые черты русского и международного меньшевизма в применении к условиям китайской революции. Недаром нынешний вождь меньшевиков Дан в последнем номере «Социалистического вестника» пишет:

«В принципе» большевики тоже стояли за сохранение «единого фронта» в китайской революции до завершения национально-освободительной задачи. Еще 10 апреля Мартынов в «Правде» весьма вразумительно и, несмотря на обязательные ругательства по адресу социал-демократии, совсем «по-меньшевистски» доказывал «левому» оппозиционеру Радеку правильность официальной позиции, настаивающей на необходимости сохранять «блок четырех классов», не спешить с разрушением коалиционного правительства, в котором рабочие заседают совместно с крупной буржуазией, не навязывать ему преждевременно «социалистических» задач.» (№8, 23 апреля 1927 г., стр. 4).

Всякий, кто знает историю борьбы большевизма с меньшевизмом, в особенности в вопросе об отношении к либеральной буржуазии, не может не признать, что одобрение Даном «разумных принципов» школы Мартынова является не случайным, а вполне закономерным. Противоестественным является лишь то, что эта школа безнаказанно поднимает свой голос в рядах Коминтерна.

Старую меньшевистскую тактику 1905-1917 гг., растоптанную ходом событий, школа Мартынова ныне переносит на Китай, подобно тому, как капиталистическая торговля самые недоброкачественные товары, не находящие сбыта на родине, сплавляет в колонии. При этом экспорте товар даже не освежен. Доводы остались теми же самыми, буква в букву, что и 20 лет тому назад. Только там, где стояло самодержавие, теперь вставляют в текст империализм. Разумеется, британский империализм отличается от самодержавия, но меньшевистские ссылки на него ничуть не отличаются от ссылок на самодержавие. Борьба против иностранного империализма, как и борьба против самодержавия, есть классовая борьба. Что ее нельзя заворожить идеей единого национального фронта, об этом слишком красноречиво свидетельствуют кровавые апрельские события, выросшие непосредственно из политики блока четырех классов.

Как «линия» выглядела на деле

9. По отношению к прошлому периоду, закончившемуся апрельским переворотом, тезисы тов. Сталина гласят:

«Принятая линия была единственно правильная линия».

Как же она выражалась на практике? Об этом красноречиво говорил Тань Пиншань, коммунистический министр земледелия, в своем докладе на VII расширенном пленуме ИККИ,* в декабре 1926 года:

* Доклад этот вышел отдельной брошюрой под названием «Пути развития китайской революции» с предисловием Ф. Раскольникова. Брошюра замечательна тем, что дает добросовестное и потому убийственное для «линии» изложение фактов. Выводы самого т. Тан-Пин-Сяна сбивчивы и противоречивы, отражая, с одной стороны, давление классовой борьбы в Китае, а с другой, «единственно правильную линию», находящуюся в вопиющем противоречии с этими фактами. Предисловие т. Раскольникова замечательно только полным своим непониманием того, что произошло, того, что есть, и того, что предстоит. — Л.Т.

«Со времени установления в июле прошлого года в Кантоне национального правительства, являющегося номинально правительством левого крыла, власть фактически находится в руках правого крыла… Движение рабочих и крестьян не может развертываться во всей своей широте в силу различных препятствий. После мартовского выступления установлена военная диктатура центра (т.е. Чан Кайши), между тем как политическая власть по-прежнему остается в руках правого крыла. Вся политическая власть, которая, по существу говоря, должна была бы (!) принадлежать левому крылу, окончательно утрачена».

Итак: левые «должны были бы» владеть властью, но они ее окончательно утратили; государственная власть принадлежала правым; военная власть, неизмеримо более могущественная, оказалась целиком в руках чанкайшистского «центра», который и стал центром заговора. При таких условиях не трудно понять, почему «движение рабочих и крестьян» не могло как следует развертываться.

Тань Пиншань дает еще более точную характеристику того, как «единственно правильная линия» выглядела на деле:

«… Мы практически пожертвовали интересами рабочих и крестьян… После длительных переговоров с нами правительство не выпустило даже закона о профсоюзах… Правительство не приняло требований крестьянства, выдвинутых нами от имени различных общественных организаций. Когда между крупными помещиками и крестьянской беднотой вспыхивали конфликты, правительство всегда становилось на сторону первых».

Как же это могло случиться? Тань Пиншань осторожно указывает две причины:

а) «Левые лидеры не способны упрочивать и расширять свое влияние посредством политической власти»;

б) Правое крыло, «отчасти вследствие нашей неправильной тактики, получает возможность действовать».

10. Таковы те политические отношения, которые получили пышное название «блока четырех классов». Такими «блоками» полна как революционная, так и парламентская история буржуазных стран: крупная буржуазия ведет за собой в поводу мелкобуржуазных демократов, фразеров единого национального фронта, а эти последние, сбивая с толку рабочих, тащут их в хвосте буржуазии. Когда пролетарский «хвост», вопреки усилиям мелкобуржуазных фразеров, начинает слишком сильно напирать, буржуазия приказывает своим генералам рубить по «хвосту». Тогда соглашатели глубокомысленно констатируют, что буржуазия «изменила» национальному делу.

11. Но ведь китайская буржуазия «все же» боролась с империализмом? И этот аргумент есть бессодержательное общее место. Соглашатели всех стран всегда уверяли в соответственных случаях рабочих, что либеральная буржуазия борется против реакции. Китайская буржуазия использовала помощь мелкобуржуазной демократии в борьбе с империализмом только для того, чтобы заключить с этим империализмом союз против рабочих. В результате Северного похода буржуазия стала сильнее, рабочие слабее. Линия, подготовляющая такой результат, есть ложная линия. «Мы практически пожертвовали интересом рабочих и крестьян», — говорит Тань Пиншань. Для чего? Для поддержания блока четырех классов. А результат? Крупнейший успех буржуазной контрреволюции, упрочение пошатнувшегося империализма, ослабление СССР. Такая политика преступна. Не осудив ее беспощадно, нельзя шагу сделать вперед.

Тезисы оправдывают линию, которой нет оправдания

12. Тезисы пытаются и теперь еще оправдать ту политику,которая связала партию пролетариата с крупной буржуазией в рамках одной и той же организации, Гоминьдана, причем все руководство оказалось в руках буржуазии. Тезисы гласят: «Это была линия… на использование правых, их связи и их опыта, поскольку они подчиняются (!) дисциплине (!) Гоминьдана». Теперь-то мы уж, казалось, хорошо знаем, как буржуазия подчинялась «дисциплине» и как пролетариат использовал правых, т.е. крупных и средних буржуа, их «связи» (с империалистами) и их «опыт» (удушения и расстрела рабочих). Казалось бы, повесть об этом «использовании» записана кровавыми письменами в книгу китайской революции. Между тем, тезисы говорят: «Последующие события целиком подтвердили правильность этой линии». Дальше идти некуда!

Из грандиозного контрреволюционного переворота тезисы Сталина делают тот поистине жалкий вывод, что политика «изоляции правых» внутри единого Гоминьдана должна быть «заменена» политикой «решительной борьбы» с правыми. Это после того, как правые «товарищи» по партии заговорили языком пулеметов.

13. Тезисы ссылаются, правда, на прежние «предсказания» неизбежности отхода буржуазии от революции. Но разве такие предсказания сами по себе достаточны для политики большевизма? «Предсказание» отхода буржуазии есть пустое общее место, если оно не связано с определенными политическими выводами. В цитированной уже статье, одобряющей официальную линию Мартынова, Дан пишет:

«В движении, объемлющем столь антагонистичные классы, вечным единый фронт, разумеется, быть не может» («Социалистический вестник», 22 апреля 1927 г., стр. 3).

Значит, и Дан признает «неизбежность отхода буржуазии». Фактическая же политика меньшевизма в революции состоит в расчете на сохранение единого фронта во что бы то ни стало, как можно дольше, ценою приспособления своей политики к политике буржуазии, ценою урезки лозунгов и активности масс и даже — как в Китае — ценою организационного подчинения рабочей партии политическому аппарату буржуазии. Большевистский же путь состоит в безусловном политическом и организационном отмежевании от буржуазии, в беспощадном разоблачении буржуазии с первых шагов революции, в разрушении всяких мелкобуржуазных иллюзий насчет единства фронта с буржуазией, в неустанной борьбе с буржуазией за руководство массами, в беспощадном изгнании из компартии всех, кто сеет надежды на буржуазию или прикрашивает ее.

Два пути и ошибки прошлого

14. Тезисы тов. Сталина пытаются, правда, противопоставить друг другу два пути развития китайской революции: один — под руководством буржуазии, значит, при подавлении ею пролетариата и при неизбежности ее союза с иностранным империализмом; другой — под руководством пролетариата — против буржуазии.

Но для того, чтобы перспектива этого второго пути буржуазно-демократической революции не была пустым словом, надо открыто и прямо сказать, что все руководство китайской революцией находилось до сих пор в непримиримом противоречии с этим путем. Оппозиция подвергалась и подвергается ожесточенной критике именно потому, что оппозиция с самого начала выдвинула ленинскую постановку, т.е. путь борьбы пролетариата с буржуазией за руководство угнетенными массами города и деревни в рамках и на основе национально-демократической революции.

15. Из тезисов Сталина вытекает, будто пролетариат может отделиться от буржуазии лишь после того, как она сама отшвырнет его, разоружит, обезглавит и растопчет. Но ведь как раз по такому пути развернулась революция-выкидыш 1848 года, когда пролетариат не имел самостоятельного значения, шел за мелкобуржуазной демократией, которая, в свою очередь, плелась за либеральной буржуазией и подвела рабочих под нож Кавеньяка. Как ни велики действительные своеобразия китайской обстановки, но то основное, что характеризует революционный путь 1848 года, повторилось в китайской революции с такой убийственной точностью, как если бы на свете не было ни уроков 1848, 1871, 1905, 1917 годов, ни ВКП, ни Коминтерна.

Что Чан Кайши выполнил работу либерально-республиканского генерала Кавеньяка — это теперь уже стало общим местом. Эту аналогию повторяют, вслед за оппозицией, и тезисы Сталина. Но эту аналогию необходимо дополнить. Кавеньяк был бы невозможен без Лендрю-Ролленов, Луи-Бланов и других фразеров общенационального фронта. Кто же играл эту роль в Китае? Не только Ван Цзинвэй, но и руководители китайской компартии и, главное, их вдохновители из ИККИ. Если этого открыто не сказать, не разъяснить, не втолковать, то философия двух путей послужит только маскировкой для луиблановщины и мартыновщины, т.е. подготовит повторение апрельской трагедии на новом этапе китайской революции.

Положение китайской компартии

16. Чтобы иметь право говорить о борьбе за большевистский путь демократической революции, надо иметь основное орудие пролетарской политики: самостоятельную пролетарскую партию, борющуюся под собственным знаменем и ни на минуту не допускающую растворения своей политики и организации в политике и организации других классов. Без обеспечения полной теоретической, политической и организационной самостоятельности компартии всякие разговоры о «двух путях» представляют собой прямое издевательство над большевизмом. Между тем, китайская компартия на деле находилась все время не в союзе с революционной мелкобуржуазной частью Гоминьдана, но в подчинении всему Гоминьдану, которым на деле руководила крупная буржуазия, сосредоточившая в своих руках армию и власть. Компартия подчинялась политической дисциплине Чан Кайши. Компартия подписывала обязательство не критиковать суньятсенизма, т.е. мелкобуржуазной теории, направленной не только против империализма, но и против классовой борьбы. Компартия лишена была своих органов печати, т.е. основного орудия самостоятельной партии. Говорить в таких условиях о борьбе пролетариата за гегемонию — значит обманывать себя и других.

17. Чем объясняется подчиненное, обезличенное, политически недостойное положение компартии в чанкайшистском Гоминьдане? Установкой на единство национального фронта под фактическим руководством буржуазии, которая будто бы «не может» оторваться от революции (школа Мартынова),т.е. фактически отрицанием второго, большевистского, пути,о котором тезисы Сталина задним числом говорят только для маскировки.

Оправдывать такую политику необходимостью союза рабочих с крестьянами значит и самый этот союз превращать в фразу, в маскировку для командной политической роли буржуазии. Зависимое положение компартии как неизбежный результат «блока четырех классов» было главным препятствием на пути рабочего и крестьянского движения, а, значит, и настоящего союза пролетариата с крестьянством, без чего и думать нельзя о победе китайской революции.

18. Как же должно обстоять с компартией в будущем?

В тезисах есть на этот счет одна единственная фраза, но такая, которая способна посеять величайшую путаницу и причинить непоправимый вред. «…Борясь в одних рядах с революционными гоминьдановцами, — говорят тезисы Сталина, — компартия должна более чем когда-либо сохранить свою самостоятельность». Сохранить? Но ведь до сих пор компартия этой самостоятельности не имела. Ведь именно несамостоятельность ее есть узел всех зол и всех ошибок. Тезисы предлагают в этом коренном вопросе не покончить раз навсегда с практикой вчерашнего дня, а, наоборот, сохранить ее «более, чем когда-либо». Но ведь это и значит сохранить идеологическую, политическую и организационную зависимость партии пролетариата от мелкобуржуазной партии, которая тем самым будет неизбежно превращаться в орудие крупной буржуазии.

Для того чтобы оправдать ложную политику, приходится зависимость называть независимостью и требовать сохранения того, что должно быть раз навсегда похоронено.

19. Китайский большевизм может вырасти только из беспощадной самокритики со стороны лучших элементов нынешней компартии. Помочь им в этом — наша прямая обязанность. Попытка замазать ошибки прошлого, искусственно затормозив их обсуждение, причинит величайшие беды в первую голову китайской коммунистической партии. Если мы не поможем ей в кратчайший срок очиститься от меньшевизма и меньшевиков, она войдет в полосу затяжного кризиса с расколами, выходами из партии и ожесточенной борьбой отдельных групп. Жестокие поражения оппортунизма могут, сверх того, проложить дорогу анархо-синдикалистским влияниям.

Если коммунистическая партия, несмотря на массовое рабочее движение, на мощно развивающиеся профессиональные союзы, на аграрно-революционное движение деревни, должна составлять по-прежнему подчиненную часть буржуазной партии и в качестве бессильного придатка входить в создаваемое этой буржуазной партией национальное правительство, тогда надо бы прямо сказать: для коммунистической партии в Китае время еще не настало. Ибо лучше совсем не создавать коммунистической партии, чем так жестоко компрометировать ее в эпоху революции, т.е. тогда именно, когда кровью закрепляются связи с рабочими массами и создаются великие традиции, действующие в течение десятилетий.

Кто ошибся насчет темпа?

20. В тезисах тов. Сталина есть, разумеется, целый раздел,посвященный «ошибкам оппозиции». Вместо того чтобы ударить направо, т.е. по ошибкам самого Сталина, тезисы пытаются бить налево, усугубляют тем самым ошибки, накопляют путаницу, затрудняют выход и сталкивают линию руководства в трясину соглашательства.

21. Главное обвинение: оппозиция «не понимает, что революция в Китае не может развиваться быстрым темпом». Тезисы припутывают здесь к чему-то темп Октябрьской революции. Если ставить вопрос о темпе, то его надо измерять не внешним аршином Октябрьской революции, а выводить из внутренних классовых отношений самой китайской революции. Китайская буржуазия, как известно, не посчиталась с предписанием насчет медленного темпа. Она сочла в апреле 1927 года вполне своевременным скинуть столь хорошо послужившую ей маску единого фронта, чтобы изо всех сил ударить по революции. Компартия, пролетариат, а за ними и левые гоминьдановцы оказались к этому удару совершенно неподготовленными. Почему? Потому что руководство рассчитывало на более медленный темп, безнадежно отставало, имело хвостистский характер.

23 апреля, т.е. после переворота Чан Кайши, ЦК Гоминьдана вместе с уханьским «левым» правительством опубликовал манифест, в котором говорится:

«…Теперь мы можем только сожалеть (!) о том, что не действовали, пока не было поздно. В этом мы приносим свои искренние извинения (!)» (Правда, 23 апреля).

В этих жалких и плаксивых словах заключено, помимо воли авторов, беспощадное опровержение сталинской философии насчет «темпа» китайской революции.

22. Мы продолжали поддерживать блок с буржуазией, в то время как рабочие массы рвались на самостоятельную борьбу. Мы пытались использовать опыт «правых» и оказались орудием в их руках. Мы проводили политику страуса, замалчивая в печати и скрывая от собственной партии первый переворот Чан Кайши в марте 1926 г., расстрелы рабочих и крестьян и все вообще факты, характеризовавшие контрреволюционный характер гоминьдановского руководства. Мы забыли позаботиться о самостоятельности собственной партии. Мы не создали для нее газеты. «Мы практически пожертвовали интересами рабочих и крестьян» (Тань Пиншань). Мы не сделали ни одного серьезного шага, чтобы овладеть солдатскими массами. Мы позволили банде Чан Кайши установить «военную диктатуру центра», т.е. буржуазной контрреволюции. Еще накануне переворота мы рекламировали Чан Кайши. Мы утверждали, что он «подчинился дисциплине» и что нам удалось «умелым тактическим маневром предупредить угрожавший китайской революции резкий поворот направо» (предисловие Раскольникова к брошюре Тань Пиншаня). Мы отставали от событий по всей линии. На каждом шагу мы теряли темп в пользу буржуазии. Мы подготовили таким путем наиболее благоприятные условия для буржуазной контрреволюции. Левый Гоминьдан приносит по этому поводу, по крайней мере, свои «искренние извинения». А тезисы Сталина из всей этой цепи поистине беспримерных хвостистских ошибок делают тот замечательный вывод, что оппозиция требует… слишком быстрого темпа.

23. Все чаще слышатся на наших партийных собраниях обвинения против «ультралевых» шанхайцев и вообще против китайских рабочих, которые своими «эксцессами» провоцировали Чан Кайши. Никаких данных на этот счет никто не приводит. Да и что они могли бы доказать? Без так называемых «эксцессов» не обходится ни одна действительно народная революция, вовлекающая в свой водоворот миллионы. Политика, которая хочет предписать впервые пробужденным массам маршрут, не нарушающий буржуазного «порядка», есть политика безнадежной филистерской тупости. Она всегда расшибала себе лоб об логику гражданской войны и, посылая запоздалые проклятия Кавеньякам и Корниловым, обличала в то же время «эксцессы» слева.

«Вина» китайских рабочих в том, что критический момент революции застал их неподготовленными, неорганизованными, невооруженными. Но это не вина, а беда их. Ответственность за нее целиком ложится на неправильное руководство, безнадежно упускавшее темп.

Существует ли уже новый центр революции или его еще нужно создать?

24. О нынешнем состоянии китайской революции тезисы сообщают: «Переворот Чан Кайши означает, что в Южном Китае отныне будут два лагеря, два правительства, две армии, два центра, центр революции в Ухани и центр контрреволюции в Нанкине». Неверная, поверхностная, вульгарная характеристика положения! Дело не просто в двух половинках Гоминьдана, а в новой группировке классовых сил. Думать, что правительство в Ухани есть уже готовый центр и что оно будет попросту продолжать революцию с того места, на котором ее задержал и опрокинул Чан Кайши, значит рассматривать контрреволюционный переворот в апреле как личную «перебежку», как «эпизод», т.е. ничего не понимать.

Рабочих не просто разгромили. Их разгромили те, которые их вели. Можно ли думать, что массы пойдут теперь за левым Гоминьданом с таким же доверием, с каким они шли вчера за Гоминьданом в целом? Между тем, вести борьбу приходится отныне не только против прежних милитаристов, связанных с империализмом, но и против «национальной» буржуазии, которая, благодаря в корне неправильной политике с нашей стороны, овладела военным аппаратом и значительной частью армии.

Для борьбы на новой, более высокой стадии революции нужно прежде всего вдохнуть доверие к себе обманутым массам и пробудить массы, еще не пробудившиеся. Для этого надо, первым делом, показать, что от той постыдной политики, которая «жертвовала интересами рабочих и крестьян» (см. Тань Пиншаня) во имя поддержания блока четырех классов, не осталось и следа. Всякий, кто будет тянуть в эту сторону, должен беспощадно изгоняться из китайской компартии.

Надо отшвырнуть поверхностную, верхушечную, жалкую идейку насчет того, будто теперь, после кровавых испытаний, можно поднять и повести миллионы рабочих и крестьян, помахавши в воздухе «флагом» Гоминьдана. (Мы не отдадим никому синего знамени Гоминьдана! — восклицает Бухарин.) Нет, массам нужна революционная программа и боевая организация, вырастающая из их собственных рядов и заключающая в себе внутреннюю гарантию связи с массами и верности им. Одной уханьской верхушки для этого недостаточно, нужны Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, Советы трудящихся.

Советы и вооружение рабочих и крестьян

25. Отвергая жизненно необходимый лозунг Советов, тезисы тов. Сталина несколько неожиданно заявляют, что главным «противоядием (?) против контрреволюции является вооружение рабочих и крестьян». Вооружение рабочих и крестьян бесспорно необходимейшая вещь. На этот счет у нас разногласий не будет. Но чем же объяснить, что для блага революции считалось до сих пор необходимым вооружать рабочих «минимально»? Что представители Коминтерна фактически противодействовали вооружению рабочих? (см. Письмо четырех товарищей в делегацию ВКП в Коммунистическом Интернационале). Что, несмотря на полную возможность вооружения, рабочие оказались к моменту переворота безоружными? Все это объясняется стремлением не рвать с Чан Кайши, не огорчать Чан Кайши, не толкать его вправо. Огнестрельного «противоядия» не оказалось как раз тогда, когда оно было более всего необходимо. Теперь рабочие в массе своей не вооружаются и в Ухани — чтобы «не оттолкнуть» Ван Цзинвэя.

26. Вооружение рабочих и крестьян — превосходнейшая вещь. Но надо связать концы с концами. В Южном Китае уже имеются вооруженные крестьяне: это так называемые национальные армии. Между тем, они оказались не «противоядием против революции», а ее орудием. Почему? Потому что политическое руководство вместо того, чтобы захватить самую толщу армии через Советы солдатских депутатов, ограничивалось чисто внешним копированием наших политотделов и комиссаров, которые без самостоятельной революционной партии и без солдатских Советов превращались в пустую маскировку буржуазного милитаризма.

27. Тезисы Сталина отвергают лозунг Советов на том основании, что это есть будто бы «лозунг борьбы против власти революционного Гоминьдана». Но что означают тогда слова: «главным противоядием против контрреволюции является вооружение рабочих и крестьян»? Против кого будут вооружаться рабочие и крестьяне? Не против власти ли революционного Гоминьдана?

Лозунг вооружения рабочих и крестьян — если это не фраза, не отписка, не маскировка, а призыв к действию — имеет не менее острый характер, чем лозунг рабоче-крестьянских Советов. Неужели вооруженные массы будут терпеть рядом с собой или над собой власть чуждой и враждебной им бюрократии? Действительное вооружение рабочих и крестьян в данной обстановке неизбежно означает создание Советов.

28. Далее: кто будет вооружать массы? Кто будет руководить вооруженными?

Пока национальные армии двигались вперед, а Северные войска сдавали оружие, вооружение рабочих могло бы происходить сравнительно легко. Своевременная организация Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов означала бы действительное «противоядие» против контрреволюции. К несчастию, прошлого не поправишь. Сейчас обстановка резко изменилась к худшему. То ничтожное количество оружия, какое было самостоятельно захвачено рабочими (не в этом ли состоят их «эксцессы»?), выбито из их рук. Продвижение на север приостановлено. В этих условиях вооружение рабочих и крестьян есть большая и трудная задача. Заявлять, что для Советов время еще не пришло, и выдвигать в то же время лозунг вооружения рабочих значит сеять путаницу. Только Советы могут стать при дальнейшем развитии революции органами, которые проводят на деле вооружение масс и руководят вооруженными массами.

Почему нельзя строить Советы?

29. Тезисы на это отвечают: «Во-первых, их нельзя создать в любой момент — они создаются лишь в период особого подъема революционных волн». Если эти слова имеют какой-либо смысл, так только тот, что мы упустили темп, не призвав к созданию Советов в начале последнего периода могущественного революционного движения масс. Еще раз: прошлого не поправишь. Если считать, что китайская революция задавлена на долгий срок, тогда лозунг Советов, разумеется, не найдет отклика масс. Но тем более беспочвенным явится тогда лозунг вооружения рабочих и крестьян. Мы не думаем, однако,что последствия ложной политики так тяжки и глубоки. Есть много данных, говорящих за возможность и вероятность нового революционного прибоя в недалеком будущем. Об этом говорит, между прочим, и то, что Чан Кайши вынужден заигрывать с массами, сулить рабочим восьмичасовой рабочий день, крестьянам льготы и т.п. В случае дальнейшего развития аграрного движения и поворота городских мелкобуржуазных масс против Чан Кайши как прямого агента империализма могут создаться в близком будущем более благоприятные условия, в которых ныне разгромленный пролетарский авангард соберет ряды трудящихся для нового наступления. Наступит ли оно месяцем раньше или позже, мы все равно должны подготовлять его теперь же в смысле программы, лозунгов и организационных форм. Другими словами: лозунг Советов будет отныне сопутствовать всему дальнейшему ходу китайской революции, отражая ее судьбу.

30. «Во-вторых, — говорят тезисы, — Советы создаются не для болтовни — они создаются прежде всего как орган борьбы против существующей власти, как орган борьбы за власть». Что Советы создаются не для болтовни это, пожалуй, единственно правильное место в тезисах. Но революционер вооружение рабочих и крестьян также предлагает не для болтовни. Кто говорит: на данном этапе из Советов выйдет болтовня, а из вооружения рабочих и крестьян — серьезное дело, тот издевается либо над собою, либо над другими.

31. Третий аргумент: так как в Ухани сидит сейчас ряд верхушечных левых гоминьдановских организаций, которые в торжественном манифесте от 23 апреля извиняются в том, что проморгали чанкайшистский переворот, то отсюда тезисы делают вывод: создание Советов означало бы восстание против левого Гоминьдана, «ибо никакой другой власти, кроме власти революционного Гоминьдана, нет теперь в этом районе».

Аппаратно-бюрократическое отношение к революционной власти так и сочится из этих слов. Власть берется не как выражение и закрепление развертывающейся борьбы классов, а как самодовлеющее волеизъявление Гоминьдана. Классы приходят и уходят, но непрерывность гоминьдановской власти остается. Недостаточно, однако, провозгласить Ухань центром революции, чтобы он им стал на деле. Чанкайшистский Гоминьдан имел на местах старую реакционную, продажную бюрократию. Что имеет левый Гоминьдан? Пока еще ничего или почти ничего. Лозунг Советов означает призыв к созданию действительных органов новой власти — через переходный режим двоевластия.

32. А каково будет отношение Советов к «правительству революционного Гоминьдана», «единственной» будто бы власти «в этом районе»? Поистине классический вопрос! Отношение Советов к революционному Гоминьдану будет соответствовать отношению революционного Гоминьдана к Советам. Другими словами, по мере того, как Советы будут создаваться, вооружаться, упрочиваться, они будут терпеть над собой только такое правительство, которое захочет опираться на вооруженных рабочих и крестьян. Советская система тем и ценна,особенно в непосредственно революционную эпоху, что она наилучшим образом обеспечивает соответствие между властью в центре и властью на местах.

33. Тов. Сталин еще в 1925 г. называл Гоминьдан «рабоче-крестьянской партией» (!?) (см. «Вопросы ленинизма», стр. 264). Это определение не имеет ничего общего с марксизмом. Но ясно, что своей неправильной формулировкой тов. Сталин хотел выразить ту мысль, что базой Гоминьдана является антибуржуазный блок рабочих и крестьян. Это было абсолютно неправильно для того периода, когда было сказано: за Гоминьданом, правда, шли рабочие и крестьяне, но вела их буржуазия, и мы знаем, куда она их привела. Такие партии называются буржуазными, а не рабоче-крестьянскими. Теперь, после «отхода» буржуазии (т.е. после разгрома ею невооруженного и неподготовленного пролетариата), революция переходит, по Сталину, в новую стадию, где ею должен руководить левый Гоминьдан, т.е. такой, который, надо полагать, осуществит, наконец, сталинскую мысль насчет «рабоче-крестьянской партии». Спрашивается: почему же создание Советов рабочих и крестьянских депутатов будет означать войну против власти рабоче-крестьянского Гоминьдана?

34. Еще один аргумент: призвать к созданию Советов

«значит дать врагам китайского народа новое оружие в руки для борьбы с революцией, для создания новых легенд о том, что в Китае происходит не национальная революция, а искусственное пересаживание «московской советизации».

Этот поразительный довод означает, что если мы будем развивать, расширять, углублять революционное движение масс, то враги китайского народа будут усугублять свои усилия в деле клеветы. Другого смысла этот довод не имеет. Стало быть, он не имеет никакого смысла.

Может быть, тезисы имеют в виду не врагов китайского народа, а страх самих народных масс перед московской советизацией? На чем, однако, такое соображение основано? Известно, что все разновидности «национальной» буржуазии — и правые, и центр, и левые — во всей своей политической работе усердно перекрашиваются под защитный московский цвет: они создают комиссаров, пуры, политотделы, пленумы ЦК, контрольные комиссии и пр. Китайская буржуазия отнюдь не боится перенесения московских форм, усердно подделывая их для своих классовых целей. Почему же она прибегает к ним? Не из любви к Москве, а потому, что они популярны в среде народных масс. Китайский крестьянин знает, что Советы дали русским крестьянам землю, а который не знает, должен узнать. Китайские рабочие знают, что Советы обеспечили победу русскому пролетариату. Из опыта чанкайшистской контрреволюции передовые рабочие должны были понять, что без самостоятельной организации, которая охватывает весь пролетариат и обеспечивает его сотрудничество с угнетенными массами города и деревни, революция не победит. Создание Советов вытекает для китайских масс из их собственного опыта, а вовсе не является «перенесением московской советизации». Политика, которая боится называть вещи своими именами, есть ложная политика. Равняться надо по революционным массам и по объективным потребностям революции, а не по тому, что скажут враги.

35. Говорят: но правительство в Ханькоу есть все же факт. Фэн Юйсян — есть факт, Тан Шэнчжи — есть факт, в их руках имеются вооруженные силы; ни уханьское (ханькоуское) правительство, ни Фэн Юйсян, ни Тан Шэнчжи не хотят Советов. Строить Советы значило бы рвать с этими союзниками. Этот довод, хотя в тезисах прямо и не формулирован, является для многих решающим. Про ханькоуское правительство мы уже слышали от Сталина: «центр революции», «единственная власть». Одновременно с этим идет на наших партийных собраниях рекламирование Фэн Юйсяна: «бывший рабочий», «надежный революционер», «верный человек» и пр. Все это есть повторение ошибок прошлого периода в обстановке, когда эти ошибки могут стать еще более гибельными. Ханькоуское правительство и военное командование могут быть против Советов только потому, что не решаются на радикальную аграрную программу, на действительный разрыв с помещиками и буржуазией и втайне лелеют мысль о компромиссах направо. Но тем важнее строить Советы. Только таким путем можно революционные элементы Ханькоу толкнуть влево, а контрреволюционные заставить убраться восвояси.

36. Но если Советы и не будут воевать с «единственным» правительством Ханькоу, то они внесут все же элементы двоевластия? Безусловно. Кто держит курс на рабоче-крестьянскую власть не на словах, а на деле, тот не может не понимать,что курс этот ведет через период двоевластия. Как долго последнее будет длиться, в какие конкретные взаимоотношения выльется, будет зависеть от того, как себя обнаружит на деле «единственное» правительство в Ханькоу, насколько самостоятельна и инициативна будет компартия, как быстро пойдет развитие Советов и пр. Наша задача будет, во всяком случае, состоять в том, чтобы усиливать рабоче-крестьянский элемент двоевластия, подготовляя тем самым советскую рабоче-крестьянскую власть с развернутой до конца демократической программой.

37. Но в водах Янцзы стоят десятки иностранных военных судов, которые могут снести Шанхай, Ханькоу и пр. Не безумие ли в этих условиях создавать Советы? Этот довод опять-таки не формулирован в тезисах Сталина, но широко гуляет по партийным собраниям (Мартынов, Ярославский и др.). Мартыновская школа пытается идею Советов убить страхом перед британской морской артиллерией. Этот прием не нов. В 1917 году эсеры и меньшевики пугали тем, что захват власти Советами будет означать захват Кронштадта и Петрограда союзниками. Мы отвечали: только углубление революции может спасти ее. Иностранный империализм примирится только с такой «революцией», которая ценою некоторых уступок в пользу китайской буржуазии, упрочит его собственные позиции в Китае. Всякая подлинно народная революция, подрывающая колониальную основу империализма, неизбежно вызовет бешеный отпор с его стороны. Мы ведь пробовали останавливаться на половине дороги, но ведь эта «единственно правильная линия» не оградила Нанкин от пушек империализма, ни китайских рабочих — от пулеметов Чан Кайши. Только переход китайской революции в подлинно массовую фазу, только создание рабочих, крестьянских и солдатских Советов, только углубление социальной программы революции способны, как свидетельствует наш собственный опыт,внести смятение в ряды иностранных воинских частей, пробуждая их сочувствие к Советам и тем по-настоящему ограждая революцию от удара извне.

Что предлагают тезисы Сталина вместо Советов?

38. Создание «революционных крестьянских комитетов,профсоюзов рабочих и других массовых революционных организаций как подготовительных элементов Советов будущего». Каковы же должны быть пути этих организаций? На этот счет мы в тезисах не находим и слова. Фраза о том, что это только «подготовительные элементы Советов будущего», есть только фраза и больше ничего. Что эти организации будут делать сейчас? Они должны будут руководить стачками, бойкотом, ломать позвоночник бюрократическому аппарату, уничтожать контрреволюционные военные банды, изгонять помещиков, разоружать отряды ростовщиков и кулаков, вооружать рабочих и крестьян, т.е. разрешать на деле все очередные задачи аграрно-демократической революции, продвигаясь тем самым к положению органов власти на местах. Но это и есть Советы, только плохо приспособленные для своих задач. Тезисы предлагают, следовательно — если брать вообще это положение всерьез — вместо Советов создавать суррогаты Советов.

39. Во время всех предшествовавших массовых движений профсоюзы по необходимости выполняли функции, близкие к функциям Советов (Гонконг, Шанхай и пр.). Но именно для этих задач профсоюзы оказывались совершенно недостаточными. Они охватывают слишком малое число рабочих. Они совершенно не охватывают мелкобуржуазных низов города, тяготеющих к пролетариату. Между тем, такие задачи, как проведение стачек с наименьшим ущербом для городских низов, распределение продовольствия, участие в налоговой политике, участие в формировании вооруженных сил, не говоря уже о проведении аграрной революции на местах, могут осуществляться с надлежащим размахом лишь в том случае, если руководящая организация не только охватывает все слои пролетариата, но и тесно связывает их в повседневной работе с городской и деревенской беднотой. Наконец, военный переворот Чан Кайши должен, казалось бы, вколотить в сознание всякого революционера, что отделенные от армии профсоюзы — это одно, а объединенные Советы рабочих и солдатских депутатов — совсем другое. Революционные профсоюзы и крестьянские комитеты не менее Советов способны вызывать ненависть врагов. Но они гораздо менее, чем Советы, способны отражать вражеские удары.

Если мы серьезно говорим о союзе пролетариата с угнетенными массами города и деревни — не о верхушечном, наполовину поддельном «союзе» через сомнительных представителей, а о реальном боевом союзе, складывающемся и закаляющемся в массовой борьбе с врагами — то никакой другой организационной формы, кроме формы Советов, этот союз найти не может. Отрицать это может только тот, кто больше надеется на соглашательские верхи, чем на революционные низы.

Разрыв с левым Гоминьданом?

Из всего предшествующего ясно, насколько основательны запугивания насчет разрыва компартии с Гоминьданом. «Это значит, — говорят тезисы, — покинуть поле битвы и бросить своих союзников в Гоминьдане на радость врагам революции». Эти патетические строки совсем не на месте. Дело идет не о разрыве, а о подготовке блока — не на началах подчинения, а на началах фактического равноправия. Революционный Гоминьдан еще только должен сложиться. Мы за то, чтобы коммунисты работали и внутри Гоминьдана, терпеливо отвоевывая на нашу сторону рабочих и крестьян. Но воспитать себе революционного мелкобуржуазного союзника компартия может, не простираясь ниц перед Гоминьданом на каждом этапе его колебаний, но открыто и непосредственно, от собственного имени, под собственным знаменем, обращаясь к рабочим, организуя их вокруг себя, показывая Гоминьдану примером и на деле, что значит массовая партия, поддерживая каждый шаг Гоминьдана вперед, беспощадно разоблачая каждое его колебание и каждый шаг назад и создавая для блока с Гоминьданом настоящую революционную основу в виде Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов.

40. Вздором является утверждение, будто оппозиция стоит за политическую «изоляцию» коммунистической партии. В этом утверждении столько же правды, сколько в утверждении, будто оппозиция стояла за выход из английских тред-юнионов. И то и другое обвинение понадобилось исключительно для маскировки блока с правым Гоминьданом и с предательским Генсоветом. Оппозиция всемерно стоит за укрепление и развитие блока с революционными элементами Гоминьдана, за теснейший боевой союз рабочих с беднотой городов и деревень, за курс на революционную диктатуру рабочих, крестьян и мелкой буржуазии городов.

При этом необходимо:

а) признать гибельными такие формы блока, когда компартия жертвует интересами рабочих и крестьян с утопической целью удержать буржуазию в лагере национальной революции;

б) начисто отвергнуть такие формы блока, которые прямо или косвенно стесняют самостоятельность собственной партии, подчиняя ее контролю других классов;

в) категорически отказаться от таких форм блока, при которых компартия свертывает свое знамя и жертвует ростом собственного влияния и авторитета в интересах своего союзника;

г) основывать блок на ясно формулированной общности задач, а не на недомолвках, дипломатничаньи, вилянии и фальши;

д) устанавливать условия и границы блока с полной точностью и во всеобщее сведение;

е) сохранять за компартией полную свободу критики своего союзника, следя за ним с такой же бдительностью, как и за врагом, ни на минуту не забывая, что союзник, опирающийся на другие классы или зависящий от других классов, есть лишь попутчик и может, силой обстоятельств, превратиться в противника и врага;

ж) связь с мелкобуржуазными массами ставить выше связи с их партийной верхушкой;

з) в последнем счете полагаться только на себя — на свою организованность, вооружение и силу.

Только при соблюдении этих условий станет возможен не верхушечный, колеблющийся, подверженный случайностям, а настоящий революционный блок компартии с Гоминьданом, опирающийся на союз всех угнетенных масс города и деревни под политической гегемонией пролетарского авангарда.

Вопросы китайской революции и Англо-русский комитет

41. В руководстве китайской революцией мы имеем не тактические ошибки, а неправильную в корне линию. Это ясно из всего изложенного. Это становится еще яснее, если сопоставить политику в Китае с политикой в отношении Англо-русского комитета. В этом последнем случае несостоятельность оппортунистической линии обнаружилась не так трагически как в Китае, но не менее полно и убедительно.

42. В Англии, как и в Китае, линия была направлена на сближение с «солидными» верхами, на личные связи, на дипломатическое комбинаторство ценою фактического отказа от углубления пропасти между революционными или левеющими массами и предательскими вождями. В погоне за Чан Кайши мы толкали китайских коммунистов на принятие диктаторских условий, которые Чан Кайши ставил коммунистической партии. В погоне за Перселем, Хиксом, Ситриным и К° представители ВЦСПС принципиально стали на позицию нейтральности профессионального движения, признали Генсовет единственным представителем английского пролетариата и обязались невмешательством в дела английского рабочего движения.

43. Решения берлинского совещания Англо-Русского Комитета означают наш отказ поддерживать в будущем стачечников против воли клейменных штрейкбрехеров. Они означают осуждение и выдачу с головой профсоюзного меньшинства,ибо работа его направлена против тех предателей, которых мы признали единственными представителями английского рабочего класса. Наконец, торжественное провозглашение «невмешательства» означает нашу принципиальную капитуляцию перед национальной ограниченностью рабочего движения в ее самых худших и консервативных формах.

44. Чан Кайши обвиняет нас во вмешательстве во внутренние дела Китая, как Ситрин обвинял нас во вмешательстве во внутренние дела тред-юнионов. И то и другое обвинения есть пересказ обвинений мирового империализма против рабочего государства, смеющего интересоваться судьбами угнетенных масс всего мира. В этом случае, как и в других, и Чан Кайши, и Ситрин, в разных условиях и на разных постах,остаются агентами империализма, несмотря на временные столкновения с ним. Гоняясь за сотрудничеством с такими «вождями», мы вынуждены все больше сужать, ограничивать и урезывать наши методы революционной мобилизации масс.

45. Нашей ложной политикой мы не только помогли Генсовету удержать свои пошатнувшиеся позиции после предательства стачки, но и вооружили его всем необходимым, для того чтобы он мог нам ставить наглые требования, которые мы покорно принимали. Под звон разговоров о «гегемонии» мы вели себя в вопросах китайской революции и английского рабочего движения как идейно побежденные и тем подготовляли свое материальное поражение. Оппортунистический сдвиг политики всегда сопровождается упадком веры в свою линию.

46. Дельцы Генсовета, получив от ВЦСПС вексель на невмешательство, доказывают несомненно Чемберлену, что их способ борьбы с большевистской пропагандой гораздо более действителен, чем метод ультиматумов и угроз. Чемберлен,однако, предпочитает комбинированные действия, включая и дипломатию Генсовета в систему британского империализма.

47. Ссылаться против оппозиции на то, что Болдуин или Чемберлен «тоже» хотят разрыва Англо-русского комитета, значит ничего не понимать в политической механике буржуазии. Болдуин законно боялся и боится вредного влияния советских профсоюзов на левеющее рабочее движение Англии. Свое давление на Генсовет английская буржуазия противопоставила давлению ВЦСПС на предательскую верхушку тред-юнионов, и буржуазия оказалась в этой области победительницей по всей линии. Генсовет отказался принять деньги советских профсоюзов и обсуждать вместе с ними вопрос о помощи горнякам. Давя на Генсовет, английская буржуазия через него давила на ВЦСПС и добилась на берлинском совещании от представителей последнего неслыханной капитуляции по основным вопросам классовой борьбы.Такой Англо-русский комитет выгоден английской буржуазии (см. заявления «Таймса»). Это не помешает ей и впредь не только нажимать на Генсовет, но и требовать разрыва его с ВЦСПС, ибо путем такой политики нажима и шантажа британская буржуазия выигрывает все то, что мы так бессмысленно и беспринципно теряем.

48. Такую же цену имеют инсинуации, будто Чан Кайши «солидарен» с оппозицией, на том основании, что он хочет изгнать коммунистов из Гоминьдана. На этот счет пускается в оборот ссылка на слова Чан Кайши, сказанные или будто бы сказанные другому генералу, о согласии его, Чан Кайши, в этом вопросе с оппозицией ВКП. В тексте того документа, из которого вырывается эта «цитата», слова Чан Кайши приводятся не как выражение его взглядов, а как проявление его готовности и способности обмануть, солгать, даже перекраситься на несколько дней «левым коммунистом», чтобы тем вернее нанести удар в спину. Более того, документ, приводящий слова Чан Кайши, представляет собою сплошной обвинительный акт против линии и работы представителей Коминтерна в Китае. Вместо того чтобы выдергивать из документа цитаты, придавая им смысл, противоположный тому, какой они имеют в тексте, следовало бы самый документ довести до сведения Коминтерна.

Если, однако, оставить в стороне злоупотребления мнимыми «цитатами», то остается то «совпадение», что Чан Кайши был все время против блока с коммунистами, а мы — против блока с Чан Кайши. Школа Мартынова делает отсюда тот вывод, что политика оппозиции «вообще» служит реакции. И это обвинение не ново. Все развитие большевизма в России шло под аккомпанемент меньшевистских обвинений в том, что большевики служат реакции, что они помогают монархии против кадетов, кадетам — против эсеров и меньшевиков и так далее, без конца. Ренодель обвиняет французских коммунистов в том, что, стремясь разорвать блок радикалов и социалистов, они содействуют Пуанкаре. Немецкая социал-демократия не раз заявляла, что наше невхождение в Лигу Наций есть работа на пользу крайних империалистов. и т.д. и т.п.

Тот факт, что крупной буржуазии, представляемой Чан Кайши, нужен политический разрыв с пролетариатом, а революционному пролетариату нужен политический разрыв с буржуазией, свидетельствует не об их солидарности, а о факте непримиримой классовой вражды между ними. Беспомощные соглашатели стоят между бужуазией и пролетариатом и обвиняют оба «крайних» фланга в разрыве национального фронта и в содействии реакции. Обвинение против оппозиции в том, что ее политика идет навстречу Чемберлену, Томасу или Чан Кайши, есть плод соглашательского недомыслия и тем самым — невольное признание пролетарско-революционного характера нашей политической линии.

49. Берлинское совещание Англо-русского комитета, совпавшее с началом английской интервенции в Китае, не осмелилось хотя бы прикоснуться к вопросу о действительных мерах противодействия палаческой работе британского империализма на Дальнем Востоке. Разве можно найти более яркое доказательство тому, что Англо-русский комитет не способен пальцем об палец ударить для действительного предотвращения войны?

Но это не значит, что он только бесполезен. Он причиняет неимоверный вред революционному движению как всякая иллюзия и фальшь. Генсовет, ссылаясь на свое сотрудничество с ВЦСПС в деле «борьбы за мир», будет тем самым успокаивать и усыплять встревоженное военной опасностью сознание английского пролетариата. ВЦСПС выступает ныне как бы поручителем перед английским и мировым рабочим классом за международную политику изменников Генсовета. Этим самым ослабляется и притупляется критика против Генсовета со стороны революционных элементов Англии. Через Перселя, Хикса и Кº Макдональд и Томас получат возможность довести рабочие массы в усыпленном состоянии до самого порога войны, чтобы затем призвать их к защите демократического отечества. Критикуя в своем последнем интервью Томаса, Хавелока, Вильсона и других наемников биржи, тов. Томский («Правда», 8 мая) ни словом не упоминает о вкрадчивой, разлагающей, усыпляющей и потому гораздо более вредной работе Перселей, Хиксов и Кº. Эти «союзники» вообще не называются в интервью по имени, как будто их и не существует. Тогда зачем блок с ними? Но они существуют. Без них политически не существует Томас. Без Томаса не существует Болдуин, т.е. капиталистический режим Англии. Вопреки лучшим нашим намерениям, поддержка нами блока с Переедем есть фактическая поддержка всего британского режима и облегчение его работы в Китае. После всего, что произошло, этого не может не понять каждый революционер, прошедший школу Ленина. Так наше сотрудничество с Чан Кайши притупляло классовую бдительность китайского пролетариата и тем облегчило апрельский переворот.

Теория стадий и теория социализма в одной стране

50. Принципиальным обоснованием оппортунистического сдвига явилась хвостистская теория «стадий» или «ступеней», неоднократно провозглашавшаяся за последнее время тов. Сталиным. Требовать полной организационной и политической самостоятельности китайской компартии значит перепрыгивать через ступени. Требовать советской организации для вовлеченных в гражданскую войну рабочих и крестьянских масс значит перепрыгивать через «стадии». Требовать разрыва политического блока с предателями Генсовета, совершающими ныне наиболее гнусную и предательскую работу, значит перескакивать через ступени. Консервативное национально-буржуазное правительство Гоминьдана, военное командование Чан Кайши, Генсовет, всякое учреждение, созданное давлением имущих и господствующих классов и превращающееся в преграду революционному движению масс, становится, с этой точки зрения, великой исторической ступенью, к которой надо приспособлять свою политику до тех пор, пока «сами массы» этой ступени не низвергнут. Став на этот путь наша политика из революционного фактора неизбежно должна превратиться в консервативный. Ход китайской революции и судьба Англо-русского комитета являются на этот счет грозным предостережением.

51. Такие факты, как поражения великих стачек английского пролетариата в прошлом году, китайская революция — в нынешнем, не могут пройти бесследно для международного рабочего движения, как не прошло бесследно поражение немецкого пролетариата осенью 1923 года. Неизбежное временное ослабление революционных позиций есть само по себе большое зло. Оно может стать надолго непоправимым при неправильной ориентировке, при ложной стратегической линии. Именно теперь, в период временного революционного отлива, необходима более чем когда бы то ни было борьба против всех проявлений оппортунизма и национальной ограниченности — за линию революционного интернационализма.

Признание принципа невмешательства, независимо, разумеется, от намерении нашей делегации , идет навстречу наиболее упадочным и консервативным тенденциям в рабочем классе. Нет ничего необъяснимого в том, что более отсталые и утомленные слои рабочих СССР считают вмешательство в английскую стачечную борьбу или в китайскую революцию ошибкой. Они все чаше рассуждают так: «Ведь нас учат, что мы можем построить социализм в нашей стране, даже без победы революции в других странах, если только не будет интервенции. Значит, нужно вести такую политику, которая бы не вызывала интервенции. Наше вмешательство в английские и китайские дела ошибочно, ибо, не давая положительных результатов, толкает мировую буржуазию на путь военных интервенций и тем угрожает строительству социализма в нашей стране».

Нет и не может быть сомнения в том, что сейчас, после новых поражений международного революционного движения, теория социализма в одной стране, независимо от воли ее создателей, явится оправданием, обоснованием и освящением всех тенденций, направленных к ограничению революционных задач, к принижению размаха борьбы, к национально-консервативной ограниченности.

Между тем, малейшее отступление в сторону «невмешательства», прикрытое или не прикрытое теорией социализма в одной стране, только увеличивает опасность со стороны империализма, а не уменьшает ее.

В отношении китайской революции совершенно ясно и бесспорно, что только более глубокий массовый захват, больший социальный радикализм программы, отчетливое знамя рабоче-крестьянских Советов могут серьезно оградить революцию от военного разгрома извне. Только такая революция, на знамени которой трудящиеся и угнетенные отчетливо пишут свои собственные требования, способна захватывать за живое не только международный пролетариат, но и солдат капитализма. Мы это достаточно хорошо знаем по собственному опыту. Мы это испытали и проверили в годы гражданской войны под Архангельском, Одессой и в других местах. Соглашательски предательское руководство не оградило Нанкин от разгрома и открыло доступ в Янцзы неприятельским кораблям. Революционное руководство при мощном социальном размахе движения может привести к тому, что воды Янцзы окажутся слишком горячими для кораблей Георга, Чемберлена и Макдональда. Во всяком случае, только на этом пути революция может искать себе защиты и найти ее.

Расширение фронта Советов есть вместе с тем лучшая оборона СССР. Бессмыслицей звучат в нынешней обстановке речи о том, что наше международное положение ухудшилось или может ухудшиться вследствие каких-то «левых» ошибок. Наше положение ухудшилось вследствие поражения китайской революции. Поражение это есть международно-исторический факт, даже независимо от того, вмешиваемся ли мы или не вмешиваемся в события. Если бы мы не вмешивались, при вмешательстве империализма мы только облегчили бы его работу — против Китая и против нас самих. Но вмешательство вмешательству рознь. Наиболее ложным и опасным видом вмешательства являются попытки остановить развитие революции на половине дороги. Борьба за мир есть центральная задача нашей международной политики. Но даже крайний представитель мартыновской школы не посмеет сказать, что наша борьба за мир противоречит развертыванию китайской революции или, наоборот, что развертывание ее может противоречить нашей борьбе за мир. Одно дополняет другое. Лучшей защитой СССР явится преодоление чанкайшистской контрреволюции и перевод движения на более высокую стадию. Кто отвергает в этих условиях Советы для Китая, тот разоружает китайскую революцию. Кто провозглашает принцип невмешательства в отношении европейского пролетариата, тот ослабляет его революционный авангард. И то и другое ослабляет положение СССР, основной крепости международного пролетариата.

Мы видим, таким образом, как одни ошибки накладываются на другие и в сочетании дают линию, угрожающую все большим отходом от линии большевизма. Голоса критики и предостережения рассматриваются как помеха. Сдвиг официальной линии направо дополняется ударами налево. Дальнейшее движение по этому пути принесло бы величайшие опасности как советскому государству, так и Коминтерну. Молчать об этих опасностях перед лицом международного пролетарского авангарда было бы изменой знамени коммунизма.

* * *

Мы ни на минуту не сомневаемся, что ошибки можно исправить, уклонения преодолеть, линию выпрямить без острых кризисов и потрясений. Голос фактов слишком красноречив, указания опыта слишком ясны. Нужно только, чтобы наша партия, всесоюзная и международная, получила полную возможность свободно и спокойно оценить факты и сделать из них надлежащие выводы. Мы твердо верим, что она с делает их в духе революционного единства.

7 мая 1927 г.

Л. Троцкий