Сочинения Л. Д. Троцкого: 1928

Год внутренней ссылки.

В декабре 1927 года, даже до окончания XV Съезда ВКП(б), начинается следующая стадия советского Термидора. Победа правящего блока — аппаратчики вокруг Сталина и правое крыло Бухарина, Рыкова и Томского — кажется абсолютной. Все три оппозиционные группы (троцкисты, зиновьевцы и децисты) исключены из партии; руководители и активисты под надзором ГПУ высылаются в глухие концы Союза. Группа Зиновьева-Каменева встала на колени перед Сталиным и с ними обходятся помягче, высылают поближе, даже обещают помиловать, если зиновьевцы будут хорошо себя вести. Группы вокруг Троцкого, Раковского и других вождей оппозиции 1923 года, и группы сторонников ДЦ вокруг Сапронова и В. Смирнова не сдаются, ведут себя по-боевому.

В январе 1928 г. Сталин выслал Троцкого в Алма-Ату, куда в то время не доходила железная дорога; Раковского — в Астрахань; Радека — в Тобольск; И.Н. Смирнова — в Новобаязет в Армении; Муралова — в Тару в Сибири; Преображенского — в Уральск. Рассылая руководителей оппозиции поодиночке в отдаленные, глухие уголки Союза, зачастую вредные для здоровья, бюрократический аппарат надеялся заглушить и задавить оппозицию.

Сразу же по прибытии в Алма-Ату Троцкий начал связываться с другими сторонниками оппозиции в ссылке и в Москве, а также с членами своей семьи, которые остались в Москве или Ленинграде. Его старший сын, Лев Седов, оставив в Москве свою жену Анюту и маленького сына, поехал с отцом и матерью в Алма-Ату, чтобы помогать отцу в политической борьбе. Младший сын Троцкого и Натальи Седовой, учившийся на инженера, Сергей Седов был далек от политики и остался в Москве. Первая жена Троцкого, Александра Соколовская, работала учителем в Ленинграде и состояла в левой оппозиции. Ее исключили из партии, но пока не трогали. Две дочери Троцкого от его первого брака с Соколовской, Нина и Зина были в партии. Они тоже выступили за оппозицию, и были исключены из ВКП(б). Муж Нины, Ман Невельсон, комиссар в Гражданскую войну и теперь один из руководителей оппозиции, был выслан в Тобольскую область. Нина болела чахоткой и умерла в июне. Зина Волкова-Бронштейн тоже болела легкими, а уход за умирающей сестрой подорвал ее организм.

Лев Седов уже в Москве показал себя незаурядным конспиратором и организатором. В 1928 году он проявил свои технические способности еще шире и практически вел всю огромную и сложную сеть связей с ссыльными оппозиционерами в разных отдаленных уголках Сибири и Средней Азии, с подпольными группами оппозиции по всему Советскому Союзу и с группами иностранных сторонников Троцкого в Австрии, Франции, Германии и других странах.

Вот что напишет Троцкий спустя десять лет в марте 1938 г. в некрологе о погибшем Льве Седове, об условиях работы в течение года внутренней ссылки:

«Зимою 1927 года, когда начался полицейский разгром оппозиции, Льву истекал двадцать второй год. У него был уже ребенок, и он с гордостью приносил нам его показывать в Кремль. Ни минуту не колеблясь, однако, Лев решил оторваться от своей молодой семьи и школы, чтобы разделить нашу участь в Центральной Азии. Он действовал не только, как сын, но прежде всего, как единомышленник: надо было во что бы то ни стало обеспечить нашу связь с Москвой. Его работа в Алма-Ата, в течение года, была поистине беспримерной. Мы называли его министром иностранных дел, министром полиции, министром почт и телеграфа. И во всех этих своих функциях он должен был опираться на нелегальный аппарат. По поручению московского оппозиционного центра товарищ Х., очень преданный и надежный, приобрел телегу и тройку лошадей и работал, в качестве самостоятельного ямщика, между Алма-Ата и Фрунзе (Пишпек), тогда конечным пунктом железной дороги. Его задачей было доставлять нам каждые две недели тайную московскую почту и отвозить наши письма и рукописи обратно во Фрунзе, где его дожидался московский посланец. Приезжали иногда из Москвы к нам и специальные курьеры. Встречи с ними были не простым делом. Мы были поселены в доме, со всех сторон окруженном учреждениями ГПУ и квартирами его агентов. Внешние связи лежали целиком на Льве. Он уходил из квартиры глубокой дождливой или снежной ночью или, обманув бдительность шпиков, скрывался днем из библиотеки, встречался с агентом связи в публичной бане, или в густых зарослях, под городом, или на восточном рынке, где толпились киргизы, с лошадьми, ослами и товарами. Каждый раз он возвращался возбужденный и счастливый, с воинственным огоньком в глазах и с драгоценной добычей под бельем. Так, в течение года он оставался неуловим для врагов. Мало того, он поддерживал с этими врагами, вчерашними «товарищами», самые «корректные», почти «приятельские» отношения, проявляя незаурядные такт и выдержку и бережно охраняя нас от внешних толчков» (см. «Бюллетень Оппозиции №64»).

Товарищ Х., о котором пишет Троцкий, это Михаил Бодров, молодой член Оппозиции, арестованный в 1929 году и, после лет лагерей и изоляторов, расстрелянный в 1937 году вместе с другими не сдавшимися последователями Троцкого. Недавно, внучка Бодрова, русско-французская писательница Лариса Обаничева создала интересную страницу памяти своего деда.

Главная задача Троцкого заключалась в выработке правильной политической линии в международных и внутренних вопросах. Оппозиция должна была выступить со своим независимым голосом, со своей программой в Коминтерне и по внутренним вопросам развития Советского Союза. Перед мировым рабочим движением должна была стоять альтернативная программа подлинного коммунизма.

Проблема осложнялась в условиях ссылки. Конечно, уже несколько лет выступления Троцкого в прессе и на собраниях были ограничены расширявшейся политической цензурой. После исключения из ЦК и из партии его статьи вообще не печатались в советской прессе и были известны лишь небольшим группам сторонников в форме подпольного «самиздата».

Форма работы Троцкого снова изменилась в условиях ссылки и физической изоляции. Сразу по приезде в Алма-Ату он начал рассылать и получать десятки, а затем, сотни, телеграмм и почтовых карточек по всем известным адресам других ссыльных. В течение месяцев продолжалась такая перекличка оппозиционеров. За телеграммами последовали письма, которые быстро превратились в открытые, циркулярные письма-статьи. Троцкому и некоторым другим лидерам оппозиции удалось взять с собой в ссылку свои пишущие машинки, но большинство сосланных оппозиционеров имели только бумагу и перо, которые в глухих углах СССР тоже бывали в дефиците. Почтовые сообщения, особенно телеграммы, стоили деньги, а материальные лишения и нужда являлись серьезной проблемой для ссыльных.

Несмотря на полицейские препятствия расширялась идейная, политическая работа оппозиции, умножалась переписка ссыльных, политические выступления подпольных групп сторонников оппозиции в разных городах Советского Союза. В некоторых промышленных центрах, например в Харькове, начали выходить подпольные журналы оппозиции, стенгазеты на заводах и в школах.

Руководство бюрократического аппарата, неспособное ответить идейными аргументами, усилило полицейские меры: аресты, исключения из партии и Комсомола, высылка новых сотен и тысяч инакомыслящих. В самом аппарате продолжались и углубились трения и скрытая, но ожесточенная борьба между беспринципными и безыдейными центристами (Сталин, Молотов, Каганович) и правыми (Бухарин, Рыков, Томский). За правым крылом в партийных и советских органах все более открыто выступали реформистские круги — бывшие меньшевики, эсеры и кадеты, сотни и тысячи которых в течение нескольких лет работали в экономических органах, — а в целом правое крыло выражало давление мирового капитализма на изолированное рабочее государство.

В мае-июле 1928 года ГПУ объявило о раскрытии антисоветского вредительского центра на шахтах Донбасса, так называемого Шахтинского дела. В 1930-м году ГПУ провело похожий процесс Промпартии. Троцкий пока что доверял ГПУ и признаниям известных техников и инженеров на открытом суде, но некоторые оппозиционеры, например, Лев Сосновский, указали на нетипичные и неправдоподобные обстоятельства этого «заговора». Теперь мы знаем, что Сталин использовал ГПУ для касательного удара по своим коллегам-соперникам справа.

Летом 1928 года Сталин и Бухарин назначили уже долго откладываемый Шестой Конгресс Коминтерна (Пятый был в 1924 г.). Троцкий написал основные программные документы Левой Оппозиции, в частности, «Критику проекта программы Коминтерна», написанного Бухариным. Сотни сосланных коммунистов, преодолевая полицейские препоны, присоединились к заявлению Троцкого. Эти документы в полулегальной форме заявлений в Коминтерн были высланы в Москву, стали известными, попали в руки более честных и отважных коммунистов из-за рубежа, и заложили основу для организации Левой Оппозиции в мировое коммунистическое течение.

Внутри оппозиции — под жестоким прессом полицейского гнета, изоляции от единомышленников и особенно в условиях примитивной среды маленьких городов и глухих деревень, в которую были брошены вчерашние вожди советского государства (Радек, Преображенский, Смилга и др.) — начали расти признаки деморализации и отступничества. Преображенский выступил с письмом, что китайский вопрос не так уж важен по сравнению с левыми шагами Сталина в сторону индустриализации и коллективизации (экспроприация хлеба у кулаков, удары по правым и т.д.). Радек выступил с соображениями, что аналогия с Термидором неправильна, что теория перманентной революции противоречит учению Ленина, и т.п.

Раковский, Сосновский, Смилга, Тер-Ваганян, десятки и сотни пожилых и молодых активистов оппозиции втянулись в эту идейную борьбу. Раковский в открытом письме к другому ссыльному, Валентинову, выяснил важнейшие причины и механику перерождения партии и государственного аппарата; Сосновский в своих письмах описывал противоречия «левого курса» в деревне и Шахтинский процесс, первую в серии юридических амальгам сталинского режима.

К августу этого лета Троцкому удалось объединить подавляющее большинство сосланных оппозиционеров вокруг своих программных документов по важнейшим вопросам мирового коммунистического движения.

Между тем, тандем Сталина-Бухарина распадался. За кулисами единогласных постановлений Центрального Комитета, различных конференций ВКП(б), профсоюзов и Исполкома Коминтерна шла отчаянная борьба за преобладание рычагами власти, аппаратом партии, государства, прессы. Полицейское преследование левых активистов вызвало в низах партии чувство презрения и ненависти к главным идеологам правого крыла —Бухарину, Рыкову, Угланову — и сыграло на руку Сталину, который умело притворялся «умеренным», а теперь начал вытеснять правых из влиятельных постов в аппарате.

VI Конгресс Коммунистического Интернационала закрепил перевес фракции Сталина в партиях бюрократизированного и развращенного Коминтерна. Сталин не появлялся на длинных и нудных сессиях; вводное слово и основные доклады и резолюции читал Бухарин, но за кулисами всю организационную технику съезда и машину управления Москвой и страной вели люди Сталина. Большинство чиновников и назначенных Москвой «вождей» Коминтерна, воспитанные пятилетием поражений (Германия, Англия, Китай и т.д.), бюрократического всесилия в Москве, вкусившие материальные блага от доступа к кормушке правящей партии, поняли куда дует ветер и, по окончании Конгресса, вернулись домой сторонниками правящей фракции Сталина-Молотова-Кагановича и ГПУ. С другой стороны, за кулисами торжественных собраний и банкетов получили хождение несколько копий Заявления Троцкого и его «Критики проекта программы». Вот как описывал много лет спустя этот инцидент руководитель американской партии Четвертого Интернационала, а в то время, руководитель одной из фракций Компартии США, Джеймс Кэннон:

«Я был включен в состав комиссии по программе, отчасти потому, что лидеры других фракций программой интересовались не очень сильно…

«Но это оказалось огромной ошибкой — включение меня в комиссию по программе. Сталину это стоило не одного приступа головной боли, не говоря уже о Фостере, Лавстоуне и других. Так получилось из-за того, что Троцкий, сосланный в Алма-Ату, исключенный из Российской партии и Коммунистического Интернационала, направил обращение к Конгрессу. Троцкий, как вы можете видеть, не сдался и не ушел прочь от партии. Он вновь заявил о себе уже после исключения, при первой же возможности обратившись к Шестому Конгрессу Коминтерна не просто с документом, отстаивавшем его дело, но и с глубокой теоретической разработкой в форме критики того проекта программы, который был предложен Бухариным и Сталиным. Документ Троцкого был озаглавлен «Проект программы Коммунистического Интернационала. Критика основ». Благодаря какому-то недосмотру московского аппарата, который, как считалось, отличался бюрократической непроницаемостью, этот документ Троцкого попал в бюро переводов Коминтерна. Он попал в механизм, где было не меньше дюжины переводчиков и стенографисток, которые не имели других занятий. Они взяли документ Троцкого, перевели его и раздали главам делегаций и членам комиссии по программе. И вот, подумать только, он оказался у меня в руках, да еще в переводе на английский! Морис Спектор (Spector), делегат от Канадской партии, находившийся примерно в том же состоянии ума, что и я, тоже был в комиссии по программе и получил свой экземпляр. Мы отправили ко всем чертям собрания групп и сессии Конгресса, когда прочитали и изучили этот документ. Теперь и я, и он знали, что надо делать. Наши сомнения рассеялись. Было ясно, как Божий день, что марксистская истина находится на стороне Троцкого. И тогда мы — Спектор и я — дали обещание, что, вернувшись домой, начнем борьбу под знаменем троцкизма.» («История американского троцкизма», Лекция 3).

В партиях Коминтерна началось новое политическое размежевание: в Австрии, Франции, Соединенных Штатах, Голландии, Германии образовались группы сторонников левой оппозиции и началось идейное сближение новых кадров революционного марксизма, основанное на международной программе Троцкого и борьбе левой оппозиции внутри ВКП(б).

Критика со стороны левой оппозиции становилась все более нетерпимой для бюрократического руководства. Между ссыльными ширилась сеть циркулярных писем-статей, которые прорывались в городские центры и получали широкое хождение. Несмотря на продолжающиеся аресты левых активистов, по стране продолжали появляться бичующие центризм и полицейщину листовки, в партии и в комсомоле кипело брожение и недовольство. Сталину удалось изолировать правых и он сумел наконец подавить возражения и решиться на дальнейшие полицейские меры против Троцкого.

В ноябре Сталин дал ГПУ приказ начать почтовую блокаду семьи Троцкого. Не пропускали даже семейные телеграммы о здоровьи. В середине декабря представитель ГПУ потребовал от Троцкого отказа от политической борьбы, под угрозой тюремного заключения, а когда тот возмущенно отказался, его заключили под домашний арест. Между тем в Москве Политбюро не могло согласиться, что делать с этим опасным ссыльным. Наконец, Сталин подавил возражения правых и было принято решение выслать его из Советского Союза. 22 января 1929 года Троцкого, Наталью Ивановну и Льва Седова под большим конвоем вывезли из Алма-Аты к железной дороге и дальше, в иностранную ссылку.

 

Дата

Заголовок

Основная тема

Конец декабря 1927 г. — начало января 1928 г. На новом этапе. После XV Съезда
Начало января Заявление в ЦКК. О высылках оппозиционеров.
Начало января Обращение высылаемых. Протест высылаемых.
Январь 1928 г. — январь 1929 г. Телеграммы. Телеграммы Троцкого, Н.И. Седовой и Льва Седова и к ним.
Начало февраля Письмо И.Н. Смирнову Циркулярное письмо № 1. Разное.
10-е февраля Письмо единомышленнику. Циркуляр № 2. Разное.
27-е февраля Письмо друзьям. Циркуляр № 3. О переезде, разное.
2-е марта Первое письмо к Преображенскому. Циркуляр № 4. Китай.
5-е марта Письмо Сосновскому. Циркуляр № 5. Разное.
Приблизительно 10-го марта Письмо И.Н. Смирнову. Циркуляр № 6. О капитулянтах.
15-е марта Письмо Р.М. Радек. Циркуляр № 7. Разное.
17-е марта

Протест в ГПУ.

Письмо Белобородову.

Протест местному ГПУ.

Циркуляр № 8. Разное.

Начало апреля Письмо Преображенскому, Муралову, Раковскому. Циркуляр № 9, об охотничей поездке.
12-е апреля Письмо Грюнштейнам. Циркуляр № 10. Перекличка ведущих оппозиционеров, разное.
20-е апреля Второе письмо Преображенскому. Китай.
23-е апреля Третье письмо Преображенскому. Китай.
3-е мая Письмо Клементьеву и Тамаркину. Циркуляр № 11. Об условиях жизни в Алма-Ате, разное.
5-е мая Письмо Сосновскому. Циркуляр № 13. Разное.
начало мая Отношение критики к поддержке. Фрагмент.
8-е мая Письмо Мрачковскому. Циркуляр № 14. О переписке, разное.
9-е мая Мы не можем вести политику «накоротке». Циркуляр № 15. О Заявлении Конгрессу, работе оппозиции.
14-е мая О чем нужно писать. Циркулярное письмо, совет писателю-оппозиционеру.
16-е мая Как мы здесь живем? Циркуляр № 16.
23-е мая Письмо Белобородову. Циркуляр № 18. Набросок тезисов для обсуждения, оценка «левого курса».
24-е мая Письмо Преображенскому. Циркуляр № 17. Разное.
26-е мая

Письмо Броверу.

Письмо Чечелашвили.

Письмо Юдину.

Циркуляр № 19. Разное.

Циркуляр № 20. Перекличка ссыльных.

Циркуляр № 21. О Сафарове, о «новом курсе».

май Письмо Александре Соколовской. О необходимых книгах.
май

Письмо Д.Б. Рязанову.

Второе письмо Рязанову.

О переводах, Собрании Сочинений и Госиздате.
2-е июня Методы руководства. «Циркуляр № 22». О событиях в Германии, Радеке, оценке левой оппозиции на Западе.
июнь Слухи из Москвы. «Циркуляр № 23». Закулисная борьба в Кремле.
21-е июня Из письма Лейтману. О грубости в отношении ссыльных.
24-е июня Грубо эмпирический поворот. «Циркуляр № 24». О критике бухаринского проекта Программы Коминтерна.
июль Критика проекта программы Коминтерна Программа Левой Оппозиции в Коминтерне.
12-е июля

Что же дальше?

Заявление VI Конгрессу КИ.

Коминтерн.

Общее Заявление оппозиции, собравшее несколько сот подписей.

14-е июля Письмо Раковскому. Циркуляр №25. О семье, о документах посланных Конгрессу Коминтерна.
15-е июля Как оценивать левый курс? Циркуляр №26.
17-е июля

По поводу тезисов т. Радека.

Что ожидать от VI-го Конгресса.

Циркуляр № 27. Оппозиция в СССР.

Циркуляр №28. Оппозиция в целом.

22-е июля Июльский пленум ЦК и правая опасность. Т.н. Послесловие, о выступлении Рыкова 13 июля.
20-е августа

Закон зигзагов вправо и влево остается в силе.

Циркуляр №31. О группе Д.Ц. и о разном.

30-е августа

Письмо Палатникову.

Письмо В.Д. Эльцину

Циркуляр №29. Разное.

Циркуляр №30. О тактике оппозиции.

Сентябрь Кто руководит ныне Коминтерном?  
4-е сентября Письмо Смилге. Циркуляр № 32. О Конгрессе.
9-е сентября Предварительные замечания после VI конгресса. О Конгрессе.
11-е сентября Письмо Н.И. Муралову. О Максе Истмене.
12-е сентября Беседа начистоту с доброжелательным партийцем. Ответ стороннику правого курса: о Днепрострое и о перерождении партийцев.
18-е сентября

VI Конгресс и задачи оппозиции.

Открытка Троцкого И.Н. Смирнову

Циркуляр №36.

О Радеке.

22-е сентября Еще о ДЦ. Циркуляр №37.
29-е сентября О коллективной подготовке марксистской программы Коминтерна. Циркуляр №38.
1-е октября О протестах. Циркуляр №39. О протестах по поводу болезни Троцкого.
2-е октября Письмо Виктору Эльцину. Циркуляр №40. О тактике.
4-е октября Китайский вопрос после VI Конгресса. Анализ политики ИККИ и Китайской компартии.
5-е октября Китай: учредительное собрание или Советы?  
20-е октября Письмо Радеку. Радек 1927 г. против Радека 1928 г. в документах.
21-е октября Опасность бонапартизма и задачи оппозиции. Анализ механики бонапартизма.
22-е октября

Как критиковать центристов?

Ультра-левая карикатура Сталина.

Циркуляр №42. Письмо Чебоксарцам.

Циркуляр №44. Письмо Теплову о ДЦ.

осень 1928 г. Философские тенденции бюрократизма. Незаконченная статья о философии сталинизма.
ноябрь

О переписке.

Одинадцатая годовщина Октября.

Кризис право-центристского блока.

Что такое смычка?

Статистика о переписке.

К годовщине Октября.

Анализ раскола между Сталиным и правыми и задачи оппозиции.

Незаконченная статья.

7-е ноября Письмо Сосновскому. Об оппозиционном «самиздате».
10-е ноября

Письмо Раковскому.

Письмо Рафаилу.

Циркуляр №45. Личное и общее.

Циркуляр №46. Разное.

11-е ноября В чем разногласия с Д.Ц. (Группа 15). Ответ рабочему-стороннику ДЦ.
18-е ноября Письмо Янушевскому. Об охоте.
24-е ноября Из открытки т. Стражу. О литературе.
декабрь

Слишком «примиренческая» линия?

На злобы дня.

Пакт Келлога и борьба за мир.

Ответ непримиримым оппозиционерам.

О «блоке» с правыми; о демократических лозунгах в Китае.

Внешняя политика.

декабрь

О лозунгах демократии для Китая.

Ответ двум примиренцам, сторонникам тов. Ищенко.

Политика Китайской компартии.

О центризме.